Карина. 12 дней в тайге

…Маленькая, от горшка два вершка, Карина сидит передо мной на скамейке, болтая ножками. Смеется, наблюдая за нашим «дворянином» Болтиком, когда он гоняется за собственным хвостом. Глаза серые с зеленцой, нос пуговкой, губы то складываются в улыбку, то уголки их печально опускаются вниз. Говорит на якутском языке очень чисто, без детской шепелявости и других «фефектов» речи. Милая, как все дети, она на первый взгляд кажется совершенно обыкновенной, но я ловлю себя на мысли, что хочу обращаться к ней на «вы».

Мои сын и дочь стараются расположить ее к себе, но с гораздо большим удовольствием Карина возится с собакой и забирается с ней в дальний, тенистый угол двора.

Мне остается в некотором отдалении следить за тем, как она играет с Болтиком, – довольно эмоционально, надо сказать. Жизнерадостно разговаривает с ним, хохочет, грозит пальчиком. Пес взволнован вниманием, слушает и даже будто «поддакивает», скуля и припадая на передние лапы.

Девочка подходит ко мне и, хмуря бровки, строго говорит:

– Собака голодна, разве ты не видишь? Иди, покорми.

Так и хочется отдать честь со словами: «Есть, товарищ командир!» Как велено, иду кормить Болтика, этого вечно голодного домашнего монстра.

Но вот пес наелся. Положил морду на лапы, постукивает хвостом и не сводит с Карины умильных глаз. Она сидит на скамье довольная, на лице удовлетворение и покой. Все сыты. Хорошо.

Несмотря на рекомендацию психолога не напоминать ребенку об одиночестве в тайге, решаюсь спросить:

– Что ты делала в лесу?

– Ну что… Жила.

Понимаешь? Вот ты живешь – кушаешь, ходишь, спишь. Вот и я так жила в лесу.

– А что ела?

Карина задумывается, смотрит искоса, оценивающе. Взгляд какой-то недетский, – властный, даже не по себе. Наконец отводит глаза и говорит в сторону:

– Я не хочу об этом рассказывать.

– В лесу плохо?

– Нет. В нем не плохо. Ему самому плохо.

– Почему?

– Потому что там бывают пожары. Лес горит.

– Ты расскажешь мне, как жила в лесу каждый день?

– Нет, – улыбается она, качая ногой в крохотном сапожке.

 – Не расскажу. Пока нельзя. Знаешь такое слово – «нельзя»? – лукаво смотрит на меня. – Потом сама расскажу, если ты не будешь много спрашивать…

Талине, маме Карины, двадцать один год. Сама еще выглядит совсем девчонкой и кажется какой-то испуганной на фоне уверенной и спокойной дочери. Возможно, чувствует себя подавленной из-за массы негативных комментариев на форумах, где анонимы горячо ратуют за лишение Талины материнских прав.