Стокгольмский синдром

Майя вдруг поняла: скажи он, что ей пора – ее вырвет прямо здесь, от глубокого отвращения к самой идее. Что-то вроде протеста… Но обязательно наступит утро, и оно принесет с собой это нелепое, квадратно-гнездовое слово «надо».

Так и быть, она подумает об этом утром, но не раньше.

Спрятав лицо в ладонях, Майя попыталась успокоить бег мыслей, но получалось плохо. Сквозь всю эту внутреннюю суматоху все сильнее проступало желание близости. Ощущение это было новым, и оттого неудобным. Не плоское желание разрядки любой ценой, нет.

Петер искренне верил, что умеет быть жестким в постели. Но его фантазия отказывалась работать дальше сказанного нервным шёпотом: «Отсоси мне». Чтобы понять, насколько это убого, Майе хватило одной попытки. Играть в покорность с человеком, который не способен взять по-настоящему – это хуже, чем имитировать оргазм. Противно и неинтересно. При мысли о том, каким затейником может быть Саймон Хеллстрем, ей хотелось зажать одну из разбросанных по кровати подушек между коленками, кусая губы.

– Ты охуенный, Симме, – констатировала она вслух. – Я охуевшая, а ты – охуенный…

Практически в это же время шум воды сменился гулким звуком уверенных шагов. Бряцанье пряжки ремня, стук массивной цепочки, когда снятые джинсы повисли на стуле…

Молча взяв ее за подбородок, он заставил ее поднять лицо. Большой палец его пахнущей мылом руки мягко прошелся по ее губам, будто он всерьез собирался пожелать ей спокойной ночи.

– Я повелся не потому, что ты меня захотела, – сообщил он с какой-то незнакомой интонацией. Майя не видела его глаз, только вытянутую трапецию светлой, забитой татуировкой груди. Но она была уверена, что он смотрит на нее из-под голубого могавка все тем же тяжелым взглядом. – А потому что я тебя захотел.

Майя обняла его за пояс, прижимаясь щекой к его голому животу, вдыхая запах его очень уж горячего тела. Ничего не говоря, позволяя просто смотреть на город, как он и собирался.

Ей снова хотелось кусать и целовать его одновременно, забираясь пальцами за резинку этих белых плавок, содержимое которых упиралось основание ее шеи, чуть мешая дышать. Саймон все так же молча запустил пальцы в кольцах в ее все еще влажные волосы, прихватывая поближе к корням, отчего кожа сладко заныла.

– Детка… Всего-то чуть за полночь, а мне кажется, что я знаю тебя ебаную вечность.