Стокгольмский синдром

В последнее время, даже при настрое на секс-марафон (в понимании Петера – два подхода плюс вялый и слишком мокрый кунилингус), она вручную помогала себе кончить и почти сразу теряла интерес к происходящему. Как старый муж, который храпит, отворачиваясь к стенке. Актерская игра с ахами и вздохами стоила бы ей дополнительных нервов, впрочем, боец Петера опадал довольно быстро, позволяя ей выспаться перед работой.

Сегодня ей хотелось еще – и не откладывая. Хотелось достаточно сильно, чтобы не обращать внимания на тревожные звоночки сознания о том, что Саймон Хеллстрем жестит без повода.

Ощущение пропитанного недавней страстью нижнего белья на чистом причинном месте доставляло определенный дискомфорт, и она безжалостно отправила трусики в корзину для использованной бумаги. Представив, как будет ехать в утреннем вагоне метро в пальто, но без трусов, Майя рассмеялась.

Да хоть голой, в самом деле. Только бы оказаться под ним снова.

Ей хотелось наброситься на него немедленно. И кофе с корицей, от которого приятно вяжет во рту.

Когда она снова вернулась в огромную комнату с видом на ночной город, Саймон сидел на высоком барном стуле, гоняя по стойке стакан, до половины наполненный алкоголем: початая бутылка коньяка стояла на другом ее конце. Искусственный свет делал содержимое стакана похожим на йод, и Майя почувствовала, как рефлекторно сжимается гортань. Возможно, это просто жажда? Она смотрела на его длинные ноги, обтянутые светлыми, не по-весеннему дырявыми джинсами, чувствуя, как язык становится шершавым, а мысли путаются.

– Хочу пить, – сказала она вслух.

– А я – выпить, – парировал Хеллстрем. – Вода в холодильнике. Будь как дома.

Уже запуская руку в нутро двухстворчатого монстра-рефрижератора, нащупывая в дверке рифленое стекло бутылки Рамлеса, Майя озвучила и второе желание:

– Сваришь мне кофе, Симме?

Сперва она услышала стук стекла о твердую поверхность, после – несколько неторопливых тяжелых шагов сзади.

Ее пальцы цепко сжали холодное горлышко. На всякий случай. Почти инстинктивно.

– Ничего не забыла? – поинтересовался он весьма грозным тоном. Чувствуя, как по венам растекается огонь, будто это она только что бахнула шот коньяка, Майя обернулась, свинчивая пробку с бутылки.

– Забыла.