Король Генрих IV

Он держал

Меж пальцев склянку с мускусной струею,

Вертел в руках, и нюхал, и чихал,

И нес какой-то вздор, и улыбался.

Когда солдаты стали выносить

Убитых, он им сделал замечанье,

Чтоб трупы проносили стороной,

Откуда не повеет разложеньем.

Так щебеча, он мимоходом, вскользь

Потребовал, чтоб я вам выдал пленных.

Я знаю, это право королей,

Но я взбешен был этим попугаем,

И раны о себе давали знать –

Ей-богу, я не помню, как ответил,

Что выдам пленных или не отдам,

Но я утратил самообладанье.

Он был прилизан и благоухал,

И рассуждал, как барышня, о пушках

И ранах, и хвалил мне спермацет

Как лучшее лекарство от контузий.

Он очень сожалел, что из земли

Выкапывают гадкую селитру,

Которая цветущим существам

Приносит смерть или вредит здоровью,

И уверял, что, если б не стрельба,

Он сам бы, может быть, пошел в солдаты.

Понятно, что на эту ерунду

Не мог я отвечать ему серьезно,

Чего прошу мне не вменять в вину,

Чтоб неприятность с этим господином

Не стала разделяющей стеной

Меж вашим троном и моей любовью.

Блент

Забудем этот случай, государь.

Смягчающих так много обстоятельств!

Каких бы Гарри Перси ни сказал

Случайных слов такому-то тогда-то,

Они перестают существовать,

Раз он теперь готов их взять обратно.

Король

Но пленных и сейчас он не дает.

Он ставит предварительным условьем,

Чтоб выкупили шурина его,

Безумца Мортимера. А известно,

Что Мортимер нарочно погубил

Моих солдат и сдался в плен Глендауру,

На дочери которого женат.

На что теперь мне этот перебежчик?

К чему на труса истощать казну?

Он вырыл яму сам себе, предатель.

Пусть помирает с голоду в горах.

Клянусь, я буду всех считать врагами,

Кто грош хотя б попросит, чтоб помочь

Нарушившему верность Мортимеру.

Готспер

Нарушившему верность! Но кому

Нарушил верность он? Измена разве,

Что счастья не было ему в бою?

Чтоб рот зажать всем этим наговорам,

Достаточно напомнить, сколько ран

Он получил в смертельном поединке

С Глендауром! Схватка длилась целый час.

Поймите, как она была упорна!

Бойцы, переводя три раза дух,

Из Северна три раза пили воду,

Поток, которого бежал, журча,

Меж камышей, дрожавших от испуга.

Кто б стал так сильно кровью истекать

И жертвовать собою для притворства?

Нет, не ломал комедий Мортимер.

Все это выстрадал он добровольно.