Астра

Ветер вздыхает томно,

Гуляя невдалеке от тебя

В квадрате цветущих сакур.

Кивин?96

Мы приезжаем из зимней степи к весеннему морю

Мы снимаем тёплые куртки

Мы щуримся солнцу.

Мы пьём дешёвый домашний портвейн

У грустной армянки Азы.

В очереди за нами сибирь,

Бело-бледный урал,

Пёстрый кавказ и дородное закавказье,

Стильный питер и стрёмный владивосток,

Десять одесс,

Одна другой беспонтовей.

Понт бугрится бетоном.

Закат как кровосток.

Чехи «Авразию» захватили в Трабзоне.

Набережную патрулирует омон.

Чайка издаёт чеховский стон —

Где же лето,

Где жирный металлургический прайс и кост?

Война торчит из пасти дохлого пса,

Как последняя сладкая кость.

В наш номер поднимается гость,

Усталый, как гвоздь из запястья Христа.

Военкор НТВ,

Аллюр три креста,

Только из Первомайского,

Трое суток засчитываются за год.

Говорит, у меня ещё оператор,

Но он, сука, почти не пьёт.

Говорит почти ласково.

Мы отвечаем – брат, полный вперёд,

Все, что горит на столе, – твоё.

Он выглядит так, как будто

Пересёк траекторию дуэли взглядов

Двух горгон.

У нас в восемнадцать завтра генеральный прогон.

Набережную, море и небо

Патрулирует мёртвый омон.

У грустной армянки подходят к концу запасы,

У меня зашкаливает панкреатическая амилаза,

Журналист пьёт кровь из тетрапака агдама,

Оператор ласкает ствол своего бетакама.

Панорама моря такой красоты и силы…

Мы юны и прекрасны,

И как все говорят,

У нас есть перспективы.

Дома нет никакой войны

И впервые радует украинская ксива.

Восстание

Птица падает с неба.

Птица бьётся в прицеле глаза,

Будто запуталась в красных кореньях

Хищного азиатского дерева.

Птица цепляется за мерзлую ветку

Чёрного европейского дерева.

Птица больна.

Она переносит вирус.

И в этом цель её существования

В той части жизни,

Что закончится через две минуты

Падением с ветки

В евразийский зелёный снег.

Я представляю,

Как с ветки падает человек крылатый,

Не слишком сопротивляясь,

Ломая пустые ветки,

Выстилая ими свою гробницу.

До неё – четыре секунды.

Шесть метров.