Одна-одинешенька

Вот слышен стук экипажа… вот он остановился у их дома… Кто-то поднимается по лестнице… Раздаются детские голоса… Это они, ее малютки! И Шарлотта стремглав бросилась им навстречу…

Обнимая и целуя их, она смеялась и плакала от радости, поминутно приговаривая:

– Милые мои детки! Дорогие вы мои! Хорошие!..

От волнения она ничего не могла больше сказать.

Когда прошел первый порыв радости, Шарлотта отступила от детей и начала их разглядывать.

– Какие вы, однако, стали большие, хорошенькие девочки! – воскликнула она, любуясь ими, точно настоящая мать.

Обе девочки действительно были высокие и очень крупные для своих лет, в особенности старшая, Виолетта. Брюнетка, с вьющимися волосами и смуглым, матовым цветом лица, она смотрела прямо и смело своими черными, широко раскрытыми глазами. По всему было видно, что это умненькая, способная девочка, правдивая и откровенная, но вместе с тем крайне вспыльчивая, шаловливая и непослушная.

Младшая, Роза, на год моложе сестры, с голубыми глазами, белокурыми волосами и нежным цветом лица, была бы, пожалуй, еще красивее Виолетты, если бы не злое, недовольное выражение, которое очень портило ее. Она смотрела исподлобья, надув губы.

Волосы у обеих были коротко подстрижены. В своих безобразных длинных платьях, доходивших почти до полу, и в нелепых старомодных шляпках девочки выглядели старушками. Одного взгляда на их странные наряды было достаточно, чтобы понять: у бедняжек нет матери.

Длинное путешествие с малознакомым инженером под присмотром случайно встреченной в дороге негритянки, торопившейся в Бордо к своим хозяевам, затем приезд в совершенно новую страну, из которой их увезли такими маленькими, что они ничего не помнили, наконец, появление этого молодого человека, якобы их брата, поцелуи этой красивой белокурой барышни, называвшей себя их сестрой, и неожиданная, быстрая перемена в их жизни – все это совершенно сбило с толку бедных девочек, так что они теперь были сами не свои и чувствовали себя крайне неловко, хотя от природы были далеко не робкого десятка.

Теперь бедняжки просто ничего не понимали: где они и что с ними? С недоумевающим видом они стояли молча, прижавшись одна к другой, боясь двинуться с места, – точно птенцы, выпавшие из гнезда.

А позади них замер маленький Фреди, так поразивший Шарлотту своей красотой.