Песок и золото. Повесть, рассказы

Распрощавшись с Чеклининым, они остановились на мостовой возле брички. Разъехались все, кроме Гортова и Борткова. Бортков стоял в стороне от всех с бескровным печальным лицом, смотря себе на ноги.

Гортов подошел к нему и спросил, что случилось. Бортков не откликался. Гортов тронул его за плечо, и тогда Бортков завопил, бросившись к нему с безумными перекошенными глазами, весь мокрый, ошарашенный, словно только что вынырнул со дна глубокой речки.

– Ты не понимаешь, что сейчас случилось! – Бортков потянул его вниз за лацкан, будто требуя упасть перед ним на колени.

 – Когда мы ушли вдвоем… он сорвал с лица маску. Его лицо было маской, можешь понять? Там была волчья пасть. Пасть, понимаешь?! Он чуть не откусил мне голову! Он черный маг… он хотел гипнотизировать нас, он хотел… Я защищал нас! Я выставил энергетический щит! А он хотел…

Бортков захлебывался и задыхался, на лице у него выступили сосуды.

– Кто? О ком ты? – Как можно сочувственнее спрашивал Гортов, при этом стараясь извлечь из руки Борткова лацкан пиджака, который тот крепко удерживал.

– Чеклинин. Чеклинин. Чеклинин… – он повторял это как заклинание, озираясь и пригибаясь к земле.

– Да чего там, обычный гопарь, – пожав плечами, сказал Гортов.

– Не понимаешь!.. – почти зашипел он.

– Тебе надо домой! Я отвезу тебя.

– Ты мне не веришь, да? – бросился к нему Бортков, и вся левая сторона лица Гортова оказалась в разбрызгавшейся слюне Борткова.

– Конечно, верю, – Гортов наконец-то сумел высвободить рукав.

– Не веришь, – Бортков сел прямо на землю, скрестив ноги. Тяжелым комом упали ему на глаза седые волосы, и он не поправил их. Он стал говорить тихо, как будто уже только себе. – А он бес. Чеклинин – бес. Ты не знаешь!.. Он спрашивал про тебя!

– И что спросил?

– Спросил – какой ты национальности.

– Бесы такое спрашивают?

– Хватит! Не смей! Не шути! – Бортков завыл, подскочил, побежал куда-то в сторону мусорки. – Ты не понимаешь!..

Здесь, в Слободе, людей убивают. В землю закапывают, еще живых. Пока не поздно – беги! – кричал он, сам убегая в ночь.

Его голос еще долго звучал: «Беги, беги»

На следующий день Бортков слег с температурой.

***

Софья сидела в скучном и сером платье и в шали на круглых плечах. Косы были закручены на затылке в бараньи рожки. Водя по подбородку полной рукой, словно стирая что-то налипшее, она сидела над раскрытым меню и напряженно вчитывалась.