Кариатиды

– Да что она понимает, дуреха, – проворчал он.

– Ну к профессору зайду. Обход был?

– Завтра.

– Завтра и зайду.

Отец согласно кивнул и закрыл глаза.

– Я все выяснила, – сообщила мать, выкладывая банки и свертки из Ритиных пакетов на старый, напоминавший о советском общепите фанерный с металлическими ножками стол, заставленный всякой утварью как-то: эмалированные тазики, пластмассовые тарелки, маленькая алюминиевая кастрюлька, джезве, кофейные чашки, стаканы и прочая, прочая. Там же стояла крохотная кустарная электроплитка, на которой кипятили воду для чая, согревали еду, ну и варили кофе, конечно, хотя больному ничего такого не полагалось.

– Ну?

– Опять творог! Зачем столько? Папа еще позавчерашний не доел. Скиснет ведь. Кто есть будет?

– Ты.

– Я творога не ем, – возразила мать.

Знаю, хотела сказать Рита, не ешь, потому что дорого, но удержалась и вместо этого заметила:

– Так то дома.

– Не я же больна.

– Неважно.

– Как это неважно, – начала мать, но Рита ее перебила.

– Что ты выяснила?

– Двадцать лечащему врачу, тридцать профессору. Это, конечно, самый минимум.

– Минимум?! – возмутилась Рита. – Папа, между прочим, по госзаказу проходит. Ему положено бесплатное лечение.

– Врачам с сентября зарплату не выдают, – напомнила мать.

– А тебе выдают?

– Ну… Пенсию еще более или менее приносят, – сказала мать честно.

– И сколько она у тебя? Двадцать долларов?

– Семнадцать. – Мать подумала секунду и добавила: – С половиной.

 – Считала она, несмотря на свои семьдесят с небольшим, быстро, собственно, с чем, с чем, а с арифметикой у нее всегда был полный порядок, хотя преподавала она историю, предмет, на первый взгляд, от математики далекий, на первый, потому что на второй видно сходство, наша эра, до, положительные числа, отрицательные…

– Семнадцать с половиной у тебя. И столько же у папы. Сколько получается всего? Тридцать пять?

Мать не ответила, только вздохнула.

– Еще за свет надо заплатить. Четыре тысячи.

– Здрасте! Эти четыре тысячи с меня содрали в первый же день! Пусть поищут. Деньги или того, кто их прикарманил. Так и скажи.

– Попробую.

– Пятьдесят долларов, говоришь… – Рита задумалась.

Мать помолчала, посмотрела с ожиданием, потом сказала:

– Если у тебя нет, я одолжу.

– Где это ты одолжишь?

– Где-нибудь.

– Да? А как возвращать будешь?

– Ну а что же делать?

– Да не давать! Просто-напросто!

– Как это? – испугалась мать.