Живая душа

Правая рука, сжимавшая топор, занемела, и я перекинул его в левую, поняв, что теперь волк на меня не бросится. Не спуская глаз с зарослей, я трусцой побежал к вязанке прутьев и шустро поднял ее. Оглядываясь, я, как мог, заспешил к деревне, и чем дальше оставались тальники, тем спокойнее становилось у меня на душе. Уже и не верилось, что волк был рядом. Не показалось ли?

– Вот те возьми, где устроились! – удивился дед, выслушав мой торопливый рассказ. – Под боком у деревни! Беги к заготовителю, а то волчица перетащит щенят в другое место…

Заготовитель взял новенькую одностволку, как он сказал – казенную, кинул в телегу топор, лопату и мешок и крикнул мне:

– Поедем! Быстрей!.

.

Он так гнал лошадь, что телега прыгала на кочках, подбрасывая меня, и даже думать было невозможно, не то что говорить. До ивняков мы доехали быстро, и заготовитель, привязав лошадь к березке, заторопился:

– Бери топор и лопату! Скорее!

Схватив ружье, он устремился к буграм: место это он знал не хуже меня, а то и лучше, и точно ориентировался.

С непонятной тоской двигался я за ним, держа топор наготове.

Снова запахло звериным духом, падалью, и мы вышли к логову.

– Карауль! – приказал заготовитель и, сунув мне ружье, запустил лопату в черное отверстие норы.

Раздались какие-то звуки, не то визг, не то урчание. Он нагнулся, вытянул за лапы одного волчонка и ударил головой о лопату.

Темнота полыхнула перед глазами, колючий озноб прошел по спине, а пока я приходил в себя, заготовитель и второго волчонка убил таким же способом.

Наполовину скрывшись в норе, он шарился там, я же, потрясенный злой жестокостью, старался не глядеть на волчат с окровавленными головами.

– Ты же говорил – шесть, – вылез из норы заготовитель. – А где они?

Я молчал, не понимая его.

– Унесла, сука! Успела! – Отряхнув ладонь о колено, заготовитель вырвал у меня из рук мешок и покидал туда мертвых волчат. – Ну вот что, будем искать новое логово: перепрятала она их…

Но я плохо слушал его, глубоко сожалея, что рассказал про свою находку.

Проанализировать непростые отношения человека с дикой природой я тогда не мог. Меня лишь терзала жалость к маленьким, так зверски убитым волчатам.

2

Печка раскалилась, низко гудела, бросая в дверку отсветы буйного пламени. Тепло, исходившее от ее жестяных боков, заполнило избу, согрело пол, стены, слизало с окон лед, приятно успокоило нахолодевшее за день тело.