Второй шанс

Сначала была ежедневная гонка за темами и лихорадочное написание заметок в газету, где Дима с Алиной трудились в отделе информации. Потом жена ушла в декрет. Потом газета обанкротилась, и стало ясно, что надо как-то выкручиваться. Дима в темпе сменил пять работ, нигде не задержавшись то из-за перебоев с зарплатой, то из-за разногласий с начальниками-самодурами. На новый проект с солидными инвесторами он возлагал огромные надежды, и с крахом этих надежд в нем произошел своего рода надлом…

– Старик подозревает всех, – сообщила Элеонора, орудуя вилкой и ножичком из пластмассы.

– Вообще всех?

– В принципе да, но в нашем случае только тех, кто был на канале.

– И Олю, что ли?

– И Олю, и Гену с Фимой, и Наташу.

– Следствие ведут колобки, – сказал Дима. – Это очередной абсолютно достоверный слух?

– В каком-то смысле, потому что я сама слышала, – ответила Элеонора. – Шеф сейчас в студии, Баранников у него.

– А ты?

– Я по своим делам заходила.

Андрей Константинович Носов, прибывая из частых командировок или с деловых встреч, принимал сотрудников прямо там, откуда вещали клиенты канала.

Разумеется, если студия не была занята под запись или прямой эфир. Официальный офис «Города плюс», открытый для граждан, находился в нескольких кварталах от телецентра, в здании бывшего треста ресторанов и столовых. В двух смежных комнатках вели всю бухгалтерию, продавали дешифраторы для тех, кто не спит, и взимали абонентскую плату.

– Если всех, это значит никого конкретно, – сделал вывод Дима.

 – Агентство Пинкертона зашло в тупик.

– На детектор лжи у нас пока денег нет, – заметила Элеонора.

Дима отправил в рот последний кусочек.

– Очень скверно будет, если канал закроют, – задумчиво проговорил он. – Что-то я устал скитаться.

– Ветров прав: многовато в тебе социального пессимизма, – сказала Элеонора.

– Ничего себе пессимизм! Тут самый натуральный реализм.

– У шефа есть подвязки в верхах, и наш Александр Владимирович не простой человек.

Дима вытер бумажной салфеткой губы.

– Эля, знаешь, я тебе сейчас одну вещь скажу… Только ты не смейся, ладно?

– Гена забыл камеру включить во время съемки?

– Нет, к счастью. Я про Ветрова.

Элеонора очень внимательно, не мигая, посмотрела на Диму. Под таким, словно оценивающим взглядом в ее исполнении он обычно немного терялся.

– Что за вещь?

– Мне кажется, его тоже надо занести в список подозреваемых.

– Что-что?

Клевцов оглянулся на приоткрытую дверь.