Бунино солнце

Видишь, как тут хорошо? Удобно, мягко? – приговаривала она, вынося меня обратно в коридор и снова устраивая на подстилке. – Ну вот, спокойной ночи, увидимся завтра утром.

Она в последний раз почесала меня за ухом и ушла за дверь. Я же, выждав время, упрямо слезла с подстилки на пол, снова прошмыгнула в комнату и снова села у постели. И тогда Этот, взревев, ухватил с пола что-то плоское и тяжелое – я с ужасом осознала, что эту штуку он раньше надевал себе на ногу – и замахал на меня им. Я испугалась, страшно испугалась, взвизгнула и почувствовала, как что-то теплое потекло у меня по лапам.

– Она тут нагадила! – заорал он. – Выгони ее к черту из нашей спальни.

– Ты с ума сошел? А если бы тебя гнали тапком?

Я и сама уже поняла, что произошло, и мне ужасно стыдно стало за то, что я так запаниковала. Но вместе со стыдом во мне проснулась еще и ненависть. Да, я ненавидела Этого за то, что из-за него мне пришлось пережить такое унижение. Моя снова встала, отогнала его и опять понесла меня на мое место.

Ласково уговаривая, убеждая, обещая, что все будет хорошо, ночь скоро закончится, и мы с ней увидимся. Но теперь я уже точно не могла ее оставить. В голове у меня с ужасом вертелись мысли – а что, если он и Ее охаивает этим… тапком? Я не могла бросить ее, должна была быть рядом, защитить от Этого, если он посмеет только замахнуться и на нее.

И несмотря на то, что впереди меня, возможно, снова ждал этот ужасный тапок, несмотря на то, что в той комнате был ненавистный мне Этот, я снова слезла с подстилки и решительно потрусила в спальню.

И снова уселась возле постели.

Потом они долго еще ругались между собой, спорили, препирались. И, наконец, моя наклонилась, протянула руки и взяла меня к себе. Удобно устроила в теплой постели, разрешила подползти к ней по бок. Этот, рассерженно фыркнув, повернулся к ней спиной. Я же, счастливая, свернулась клубочком, положила голову на лапы и задремала. Но даже во сне продолжала чутко прислушиваться к ночным звукам, чтобы быть уверенной, что моей Любимой ничего не угрожает.

Так и определилось мое спальное место, и с тех пор уже никто не пытался выгнать меня оттуда.

* * *

Буня быстро росла, становилась сильным, смелым щенком. Помимо так подкупившей меня при первой встрече жажды жизни, с каждым днем она все больше поражала меня удивительным умом, сметливостью и, если в отношении собаки допустимо такое слово, проницательностью.