Муравьи на сахаре

Мейлин подергала для проверки трос. Конструкция держала прочно.

– Поехали! – весело воскликнула она.

Травин первым перелез через край проема и поставил ногу на одну из первых скоб. В следующую секунду раздался лязг и выскочившая из стены опора полетела в темноту, увлекая за собой нижние скобы. Тоннель наполнился дробью ударов, отражающихся эхом от стен прохода.

– Что я и говорил, – резюмировал Вова, повисший в воздухе на титановом тросе.

Он нажал кнопку на поясном блоке и, выпуская трос, начал плавно спускаться на дно.

Тоннель оказался гораздо глубже, чем это казалось наверху. Смотрящая вниз девушка видела, как под ней зажегся свет нашлемного фонаря Владимира. Она завертела головой по сторонам.

Стены тоннеля были во многих местах изъедены глубокими трещинами, из которых порой выпадали маленькие камушки, со звонким стуком отлетая от поверхности скафандра и срываясь в темноту.

– Осторожнее тут внизу! – Травин, по-видимому, уже добрался до дна тоннеля.

– На что? – удивилась Мейлин.

Она посмотрела вниз, но, кроме слепящего света фонаря Владимира, толком ничего не разглядела. Наконец ее ноги коснулись твердой поверхности.

– На что мне не наступать? – повторила она свой вопрос.

– На него. – Травин указал рукой вниз.

Тан повернулась в указанную сторону и вскрикнула.

На полу, прислонившись к стене, лежали останки невиданного существа. Обрушившиеся скобы местами раздробили в прах истлевшее от времени мертвое тело.

Вне всякого сомнения, он был представителем гуманоидной расы. Небольшого роста, бочкообразное тело, две пары конечностей, выполнявших, по всей видимости, функции рук и ног. Круглая голова сидела на короткой и толстой шее. Существо было облачено в остатки скафандра, от которого лучше всего сохранился шлем с двумя большими окулярами из темного стекла и расположенного под ними треугольника с вставленным в него и забитым пылью фильтром.

– Думаю, он очень хотел попасть внутрь. – Травин указал на глубокие борозды и вмятины на поверхности закрытого люка, расположенного справа от тела.

– Какая жестокость! Бросать в беде товарищей…

– Может, он им и не товарищ вовсе, а враг, который хотел пробраться внутрь.