Град безначальный. 1500–2000

Обороняет святой Бенедетто

невероятную старость свою.

Счастливы жители горних селений.

Сбросив обноски придворных ливрей,

по небесам на шестерке оленей

мчится седой самоедский еврей.

Семьдесят пять – это, в общем, немало,

кто ни гонялся, – никто не поймал.

Точно ли ты повелитель Ямала,

и для чего тебе нужен Ямал?

Что ж, потрудились, – теперь отдыхаем.

Нынче не выдаст никто и не съест.

Так что, Лакоста, пожалуй, лехаим,

вот тебе, батюшка, истинный крест!

Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен

1744

Не оконфузиться, любезные коллеги,

о прошлом думая, куда как нелегко.

На дне у памяти хранится, как в ковчеге,

век восемнадцатый, столетье рококо.

Мы на короткий миг в былое заглянули,

и нам открылся мир в случайном пустяке:

красавец-командир в почетном карауле

уставил взор в глаза пленительной Фике.

Поручик гвардии: застрявшая карьера,

но это бы легко поправила семья.

По мысли матушки, такого офицера

возможно бы вполне определить в зятья.

При Леопольдовне он был опорой трона;

проступка не спустил он шкуре ни одной,

и вздрагивали все при имени барона —

и обер-кулинар, и мастер корфяной.

Он прослужил семь лет холодному востоку,

дрожали перед ним могучие враги, —

но он не угодил лейб-медику Лестоку,

так ни единый врач не мог лечить мозги.

Кто не надел парик, – так тот серьезно болен,

косица от беды легко обережет.

В России кони ржут, свисая с колоколен,

а палец покажи, – так и народ заржет.

…Очаровательный и благородный жулик,

рассказывал о том, как славно при луне

скакать под музыку оттаявших сосулек

на полулошади, не то полуконе.

В России так хорош сезон охоты вешней,

барон рассказывал с ответственностью всей

о том, как косточкой от съеденной черешни

однажды подстрелил пятнадцать штук гусей.

Не все настоль храбры в России офицеры,

но за рассказом тем не надо лезть в карман,

как лихо на ядре он облетал Бендеры

и у Тирасполя чехвостил мусульман.

Жаль покидать края икры и осетрины,

по воле не своей прощаться со страной,

где наступает век Фике-Екатерины,

которая ему могла бы стать женой.

Подобного тебе никто не сыщет фрукта.