Град безначальный. 1500–2000

Ты, бывало, дуэтом певал с государем,

и душевно, Василий, ему подпевал.

Молодой, исключительно видный мужчина,

и при этом, возможно, что тот еще жук,

никогда не просил генеральского чина

двух Петров Алексеичей преданный друг.

Нипочем не встревая в чужие раздоры,

обстоятельно чистил царю сапоги,

и, как хитрый Павлушка, не лез в прокуроры,

нарезая по жизни придворной круги.

Не судак и не лещ, но уж точно подлещик,

при царе то денщик, то скорей гардекор,

при царицах – шталмейстер и добрый помещик,

не миткаль набивной, а простой коленкор.

Превратиться не может удача в обычай,

вот на этом-то шею сломал бы смутьян.

Счастлив тот, кто доволен судьбою денщичьей,

камер-юнкерством, сотней-другою крестьян.

Перевернута кем-то и где-то страница,

на которой останется несколько слов.

Как забавно, что честное имя хранится

в самом странном реестре российских орлов.

Ну, а впрочем, и в том никакого урона.

И уходит пленительный наш имярек,

унося иронический титул барона

в уносящийся прочь восемнадцатый век.

Ян Лакоста

1740

Шутит история многие шутки,

часто смешны они, часто горьки.

Если находишься в здравом рассудке,

знаешь, как славно живут дураки.

Требует разума эта работа,

не подойдет на нее сумасброд;

Так что бери в короли полиглота,

девятишкурочный странный народ.

…Перебирая шутов и болванов,

уж постарайся, дружок, не сопрей.

Много в России Петров и Иванов,

но императору нужен еврей.

Царь – собиратель редчайших исчадий,

вот и прижился слугою двора

принц африканский, король семоядей,

признанный кум государя Петра.

Любит владыка играться в игрушки,

вот и следи потому, что ни день,

чтобы сияли поверх черепушки

зубчики, а не мозги набекрень.

Эта держава – для трона подножье;

место не смеха, а страшной игры.

Медленно кружатся мельницы Божьи,

и, как ни жаль, вымирают Петры.

Вот и кривляться приходится, абы

как-то суметь соблюсти чистоту.

Правят Россией веселые бабы,

и потому не до смеха шуту.

Пусть объявляют болваном махровым,

только б не кинули в нети потом.

Много ли чести – во граде Петровом

значиться самым картавым шутом?

Старых ошибок вовек не исправишь,

жить нелегко у царей на виду.

Ежели ты от рождения картавишь,

не покупай для детей какаду.

Счастлив карман, да и честь не задета,

время и вечность сыграли вничью.