Град безначальный. 1500–2000

Где сланец, где порфир, где взгорье, где низина, —

война за каждый клок земли.

Полсотни казаков в Пекин из Албазина

с собой маньчжуры увели.

И вырваться домой не чая и не смея,

не в плен попавши, а впросак,

в треклятой челюсти пылающего змея

сибирский станет жить казак.

Глядишь в минувшее, – да и не вяжешь лыка.

В грядущем – не видать ни зги.

Теперь женись, казак, теперь из Ханбалыка

и шагу сделать не моги.

Пройдет и год, и два, а там и пять, и десять,

но оставайся начеку:

на родине тебя согласны лишь повесить,

притом на первом же суку.

…Во тьму уходит даль, речная и лесная,

судьба стирает имена,

и с запада плывет, былое пеленая,

шекспировская тишина.

Кончается рассказ, противится натура,

но в кратких строчках сберегу

непрожитую жизнь на берегу Амура

и смерть на том же берегу.

…И ныне я, холоп ваш, будучи в такой треклятой челюсти, молю всещедраго Бога и вашего государевского жалованья я, холоп ваш, к себе, чтоб освобождену быти ис такие мне, холопу вашему, погибели.

Петр Хмелев

История албазинцев и письма Петра Хмелева хорошо известна. Интересно, что один из русских послов на обращение албазинцев с просьбой вывезти их в Россию ответил им примерно следующее: «Вас следовало бы вывезти в Россию для того, чтобы повесить».

Стольник Петр Толстой

Мальта. 1698

Море синее – под, небо синее – над.

Здесь такая жара, что не видишь чудес ты.

Здесь июля конец, и один лимонат

позволяет не сдохнуть во время сиесты.

Гордых рыцарей тут – что в подвале крысят,

не исчесть ни одних, ни других среди ночи.

До Барбарии тут лиг, поди, пятьдесят,

а в Цицилию плыть – так еще и короче.

Слишком много российскому пищи уму,

и непросто ползти сквозь кипящее лето,

полагая, что Малта – названье тому,

что на Мальте всегда называлось Валлетта.

Нет сомненья, что остров велик лепотой,

пусть в Россию охота уже до зареза.

Но приказа царя не нарушит Толстой

и живет на заезжем дворе «Долорезо».

Приглашает великий магистр ко двору,

и прием велелепен зело и торжествен,

и к обеду зовут, несмотря на жару,

а обед и богат и весьма многоествен.

В тот собор, где хранятся частицы мощей,

без магистра, глядишь, не пустили и близко б,

между тем созерцанья предивных вещей

удостоил Толстого латинский епископ.