Град безначальный. 1500–2000

Сей, верности царю нимало не наруша,

стволы умеет лить, – по совести, дотоль

такие делывал, поди, один Первуша, —

пищаль да карабин, фузея да пистоль.

Но как зачнет шелом, – то тратит силы вскую,

и каждый щит его похож на плоский корж;

он только губит кость бесценную морскую,

какую нам дает ужасна рыба морж.

Вот так и помирать, тайн ремесла не выдав, —

к ним быдлу всякому вовеки нет пути.

У белого царя всего один Давыдов,

чей ерихонский шлем вовек не превзойти.

Давно за семьдесят, пора б уйти от горна,

да только б никому в его судьбу не лезть:

с зерсалом для царя он возится покорно,

не веря, что ему в стране замена есть.

…Смотреть в грядущее тому, кто молод – вредно,

ну, а тому, кто стар – так вовсе смысла нет;

и лишь дивится тот, кто пропадет бесследно,

тому, кто все-таки сумел оставить след.

На стогнах корчится пророчащий глашатай,

четыре лошади таращатся в зарю,

и смерть из темноты грозит косой щербатой,

и ясно, что она завидует царю.

Но рвешься заглянуть в последние мгновенья

в те пропасти, где нет ни солнца, ни дождя,

где нитью тянутся годов стальные звенья,

рождаясь в вечности, – и в вечность уходя.

Никита Давыдов – оружейный мастер, «отец русского оружейного дела». Работал при дворе первых двух царей Романовых, до 1662 года – первый государев мастер. Упомянуты также Первуша Исаев (ранний мастер фузей и пистолей) и Григорий Вяткин – преемник Давыдова.

Григорий Котошихин

Стокгольмский скелет. 1667

О царех, о царицах, о доме княжом,

об околничих, дьяках и думных дворянех,

и о том, как решают дела правежом,

как стреляют из лука и парятся в банях.

Об Иване Четвертом, ужасном царе,

и о том, как народ присягает престолу,

и о том, как возводятся очи горе,

и о том, как они опускаются долу.

О конюшенном, хлебенном, прочих дворех,

о запрете к царю челобитной подачи,

и который, и как наказуется грех,

и который карается всех наипаче.

И о том, как посеять, пожать, помолоть,

о голодных годах и боярских застольях,

о сибирской казне, что несут ежегодь,

о тяжелых медведнах и шубах собольих.

О приказе земском, о дворе кормовом,

обо всяком юродивом, нищем и хвором,

и которым возможно гордиться родством,

и нельзя поминать о родстве о котором.