Град безначальный. 1500–2000

тарель финифтяна, ларец отборной смирны,

единороговый в сребро оправлен рог,

ефимков пять мешков, две гривенки инбирны,

седло чернеческо, чинаровый батог,

индейска желвеца глава закаменела,

плохого ладону пять с четвертью пудов,

два кубка ложчатых на тыквенное дело,

шесть выканфаренных серебряных ендов,

часовник писменой, и ветх, и неухожен,

клабук поношеной, по черни среброткан,

шесть ножен без ножей, единый нож без ножен,

пять гривен золотых, зеньчуга достокан.

Не то чтоб оценить, – и рассмотреть-то тяжко

все, что накоплено за несколько веков, —

лишь за пером перо мочалит Дуров Сашка,

записывая всю диктовку стариков.

Какой бы справился с таким трудом кудесник?

Но пустит в оборот, тебе благодаря,

всю здешнюю казну твой долгожданный крестник,

грядущий мальчик Петр, последний сын царя.

…Ну да, и вот еще – серепетинна иготь,

да мыла грецкого четырнадцать кусков…

Пергамены тащи: пора работу двигать

и чистить каждую строку черновиков.

В июле 1658 года патриарх Никон в качестве протеста оставил Москву: не отказавшись от Московской кафедры, он удалился в Воскресенский Новоиерусалимский монастырь, который сам основал в 1656 году и имел в своей личной собственности. Опись оставленной им в Москве казны была поручена упомянутым выше лицам.

Никита Давыдов

Царское зерсало. 1662

Вишневый кармазин пошел на однорядку,

камчатны ферязи добавил государь:

подобной милости не спрячешь за подкладку,

зане подкладки нет, сколь под полой ни шарь.

Но не возропщет он на ту беду пустячну,

он мастер, он царем весь долгий век любим:

и шапку для него он сладит саадачну,

пусть ей завидуют что Мишка, что Любим.

В державе не сыскать подобного талану;

жаль, дети не равны в искусности отцу,

поди, не молятся Косме и Дамиану,

без коих не видать удачи кузнецу.

Полвека протекло с тех пор, когда, воспрянув,

страна сподобилась означить свой закон,

и стражем при царе встал Филарет Романов,

в деснице меч держа, а в шуйце – Типикон.

Убит Траханиот и на кол сел Заруцкой:

аники-воины, короче говоря:

не шапка ложчата, а дрянь черноклобуцка

уместна недругам московского царя.

Но топчутся в Кремле работнички бесстыжи,

что в разум не берут – где меч, где долото.

Искусство мастера спаси, архистратиже,

сколь Гришка ни хорош, а все одно не то.