Град безначальный. 1500–2000

Я озирать устал горячую Персиду,

уже не до чудес московскому купцу,

нисколь не жалуюсь, что днесь домой отыду,

и повесть подвести положено к концу.

Еще б рассказывал, да только ехать надо,

подробно говорить об этом смысла нет, —

боюсь, что в пятницу не выпустят из града:

здесь пятницу блюсти велел пророк Бахмет.

Как дальше поступать – мы разберемся сами;

но мысль особую имею в голове:

чем на Персиде быть верховным псом над псами,

то лучше просто быть собакой на Москве.

Что, дело тонкое – Восток для инородца?

Кто хочет знать ответ, – тогда меня спроси:

и я на то скажу, – где тонко, там и рвется,

а стало быть, – меня заждались на Руси.

Федот Котов известен своим путешествием в Персию в 1623–1624 годах, которое он совершил по поручению царя Михаила Федоровича Романова «в купчинах, с государевой казною», выступив из Москвы в сопровождении отряда из восьми человек. Поскольку Котов купечествовал с царскими товарами, это обстоятельство давало ему множество различных привилегий, в первую очередь – отсутствие всевозможных дипломатических препятствий на своём пути.

Историю своего посольства он описал в труде под названием «О ходу в персидское царство и из Персиды в Турскую землю и в Индию и в Урзум, где корабли приходят», которое было записано с его слов в первой половине XVII века и опубликовано более чем через два столетия после завершения его странствий с сохранившейся рукописи; возможно, этот своего рода дневник он вёл намеренно, по специальному повелению Посольского приказа.

Яков Хрипунов

Три пуда одекуя. 1630

От бесконечных войн землица подустала;

пора бы отдохнуть стрельцам да пехтуре,

и заплатить долги, но вовсе нет металла

в монетных мастерских на денежном дворе.

Кто знает, от кого и кто сие услышал,

старинная Москва на выдумки щедра:

богато наградит того, кто рылом вышел,

Тунгусия, страна слонов и серебра.

Трофей богат зело, да порученье скользко.

Сколь велика Сибирь, где ты один как перст!

Приказано дойти к Тунгуске от Тобольска,

короче, одолеть все тридцать сотен верст.

Не возразишь: пойдешь что волей, что неволей,

но скажешь ли кому, сколь этот путь рисков?

Зерколишек возьми – менять на мех соболий,

и браги не жалей для всяких остяков.

Слух про богачества имеется в народе,

но, если врет народ, быть, стало быть, беде:

Берут-де там руду, да плавят серебро-де,

да только не поймешь – берут-то, гады, где.