Град безначальный. 1500–2000

У Шуйского был один немец по имени Ганс Борк, который некогда был взят вплен в Лифляндии. Его-то Шуйский и послал со 100 немецкими конниками под Брянск, а этот Борк прошлой зимой перешел от Шуйского в войско Димитрия в Калуге, но потом, оставив там на произвол судьбы своего поручителя, снова перебежал к Шуйскому, который за доставленные сведения пожаловал его ценными подарками; но у Шуйского он не долго задержался, а вторично перебежал к Димитрию второму, который воздал бы этому изменнику по заслугам, если бы его не упросили польские вельможи.

Однако, не пробыв и года у Димитрия, он чуть было не переманил у него крепость Тулу (перед тем сдавшуюся Димитрию) и не передал ее Шуйскому, но, поняв, что его лукавые козни замечены, он убрался восвояси в Москву к Шуйскому, который опять с радостью принял его и, как и в первый раз, щедро одарил его за замышлявшуюся пакость в Туле.

Конрад Буссов

Капитан Жак Маржерет

Гугенот Московский. 1611

У мира вкуса нет, а вкус войны отвратен:

что ж после этого дивиться послевкусью?

Зато Россия – край великих белых пятен,

засим и справиться весьма непросто с Русью.

У нас затуплен меч, у нас подмочен порох.

Восточные врата у нас отменно ржавы.

А у России врат нет вовсе никоторых

и вовсе нет искусств, и в этом мощь державы.

Европе этот край куда как любопытен.

Как называть его? Вопрос отменно странен:

его бы надо звать страною московитян,

коль Франция была б страною парижанян.

В сравнении с Москвой изрядно мы убоги,

у нас бездельники окружены почетом,

у наших королей уходят все налоги

мазилам всяческим, а также стихоплетам.

Хотя и то скажу, что страшной прежней мощи

при нынешних царях в Москве я не нашел уж:

боярам нынешним желанна власть попроще,

что их бы не драла за меховой околыш.

Беда со званьями! Тут спорят неустанно,

как своего царя вознесть пред мощью вражьей.

Не император ли достойнее султана?

Чин выше ль герцогский, а может – титул княжий?

Несчастный царь Борис, несчастная царица,

страну спасавшие в годину недорода!

Здесь ведает народ: коль голод приключится,

так именно царем испорчена погода!

В итоге предпочли они царя-болвана,

свой уподобив край глубокому болоту,

один Димитрий, – сын великого Ивана, —

царем казался мне, французу-гугеноту.