Зов Юкона

Я глазел на труп и на крохотный гроб, что переть мне туда пришлось,

И промолвил: «Билл пошутить любил, но – черт бы его загреб! —

Надо бы помнить о ближних своих, когда выбираешь гроб!»

Доводилось в полярной хибарке стоять, где вечный царит покой,

С крохотным гробиком шесть на три и насмерть заевшей тоской?

Доводилось у мерзлого трупа сидеть, что как будто оскалил пасть

И нахально ржет: «Сто потов сойдет – не сумеешь во гроб покрасть!»

Я не из тех, кто сдается легко, – но как я подавлен был,

Покуда сидел, растерявшись вконец, и глазел на труп, как дебил.

Но всё ж разогнал пинками собак, нюхавших все кругом,

Затеплил трескучее пламя в печи и возиться стал с трупаком.

Я тринадцать дней топил и топил, да только впустую, видать:

Всё одно не смог ни рук, ни ног согнуть ему хоть на пядь.

Наконец я сказал: «Даже если мне штабелями дрова палить —

Этот черт упрямый не ляжет прямо, и нужно его… пилить».

И тогда я беднягу четвертовал, а засим уложил, скорбя,

В черный с дощечкой серебряной гроб, что выбрал Билл для себя.

В горле комок, – я насилу смог удержаться, чтоб не всплакнуть;

Гроб забил, на сани взвалил и поплелся в обратный путь

В глубокой и узкой могилке он, согласно контракта, лежит

И ждет, покуда на Страшном суде победит златокопов синклит.

А я иногда удивляюсь, пыхтя трубкой при свете дня:

Неужто на ужас, содеянный мной, взаправду хватило меня?

И только лишь проповедник начнет о Законе Божьем скулить —

Я о Билле думаю и о том… как трудно было пилить.

    Перевод Владислава Резвого

Баллада об одноглазом майке

Поведал мне эту историю Майк – он стар был и одноглаз;

А я до утра курил у костра и слушал его рассказ.

Струилась река огня свысока, и кончилась водка у нас.

Мечтал этот тип, чтоб я погиб, и строил мне козни он;

Хоть ведал мой враг, что я не слабак, – но гнев его был силён.

Он за мною, жесток, гнался то на Восток, то на Запад, то вверх, то вниз;

И от страшных угроз еле ноги унес я на Север, что мрачен и лыс.

Тут спрятаться смог, тут надолго залёг, жил годы средь мрака и вьюг

С одною мечтой: клад найду золотой – и наступит врагу каюк;

Я тут что есть сил землю рыл и долбил ручьёв ледяной покров,

Я тут среди скал боролся, искал свой клад золотой из снов.

Так жил я во льдах – с надеждой, в трудах, с улыбкой, в слезах… Я стар;

Прошло двадцать лет – и более нет надежд на мидасов дар.