Зов Юкона

Но прошлое явилось к ней сюда:

Она концерт припоминает свой,

Она опять стоит пред морем лиц,

Она опять предчувствует успех,

Она опять певица из певиц,

Она поет – и снова лучше всех —

Свой дикий, сладкий, горестный мотив,

В который жизнь вписала столько мук,

Который так неслыханно тосклив,

Как предзакатный лебединый звук.

Хромой бродяга мимо проходил,

Как старый пёс, как полудохлый зверь;

По шпалам брёл… прислушался… застыл:

Он – слушатель единственный теперь.

Всё тот же дивный голос прошлых дней;

В ее душе – и страсть, и забытьё…

Она поет, и неизвестно ей,

Что плачет нищий, слушая ее.

Умолк напев. Былого не вернуть.

И мир застыл, и звёзды в немоте —

И лишь бродяга, что прервал свой путь,

Рыдает в полуночной темноте.

    Перевод С. Шоргина

Стихи эмигранта, живущего на подачки с родины

Рядом с хижиной моею туша старого оленя —

Закипает котелок на тагане —

Я упорно шел по следу, и догнал его к обеду,

И убил его на горном валуне.

Я съедаю скромный ужин, сидя около залива,

Кижуч плещет в набегающей волне,

Я закуриваю трубку, и ложусь себе лениво

На поляну, в чужедальней стороне.

Далеки лощеный Лондон и Париж неугомонный,

Далеки, как краесветная звезда,

Далеки и шум, и спешка, и тревога, и насмешка —

Все, чем полнятся большие города.

А невольники Мамоны, состоятельные братья

Издеваются ехидно надо мной,

Был бы я богатым тоже, если б выпрыгнул из кожи,

Неустанно исполняя труд честной.

Но ласкает глаз и душу свежей зеленью опушка,

Звезды лилий распускаются у ног,

И веселые лягушки будят пением речушку,

И совсем неважно – кем же быть я мог.

А когда над темным лесом простирается сиянье,

Разрисовывая неба полотно,

Я могу улечься в клевер, слушать мерное журчанье —

Это лучшее, что Господом дано.

В сосняке глухарь токует, в речке плещутся форели,

Кугуара след змеится на снегу,

И зарянки на рассвете нескончаемые трели —

Эту землю я покинуть не смогу,

Ибо знаю, что мечтал бы о бревенчатой хибарке,

Той, где к стенам нежно ластится вьюнок,

Прокаженные столицы, озабоченные лица —

Эта жизнь мне не по сердцу и не впрок.

Бедолагой назовите и отправьте вон из Сити,

Дайте волю – да немного в кошельке,

«К искушениям Фортуны равнодушен он,» – скажите —

«Он не наш – и пусть гуляет налегке».