Зов Юкона

Я друзей мечтал найти в них – одинокий и отважный,

И меня, как прежде, любят верные мои снега.

Кличут снова – впору сдаться: бесполезно отрекаться;

Зачарован, как ребенок, кроток, как зверек ручной —

Наяву, во сне страдаю; не уйти от них, я знаю:

Тихих голосов оковы – власть Безлюдья надо мной.

Я боюсь сказать, родная; мне не вынести прощанья;

Потихоньку, до рассвета, от любви твоей сбегу.

О, жестоко, как жестоко! – слышит Бог мои рыданья;

Но создавший всё, Он знает – у Пустыни я в долгу.

    Перевод Е. Кистеровой

Песня добровольного раба

Когда окончится длинный день, и Хозяин даст мне расчет —

Думаю, в адскую пропасть меня пламя не завлечет.

И поповский рассказ про дорогу в рай, полагаю, тоже брехня;

Надеюсь только, что миг тишины – миг отдыха ждет меня.

На лицо мое грубое посмотри, неловким словам внемли:

Я, Господи, выполнил Твой наказ, трудясь на лоне земли.

Мелких хозяев обслуживал я, чтоб крупными стали они;

Я, поденщик, как пес в канаве умру – мои окончились дни.

Я использовал силу, что дал Ты мне, и ничего не таю:

Шесть десятков лет проработал я, и всё – во славу Твою.

Нынче, Хозяин, я сломлен, согбен, и душат хрипы в груди.

Но всё же я сделал дело свое, строго меня не суди.

Ты знаешь, как часто бывал я глуп, как часто бывал я слаб,

Сколько денег мне дьявол велел просадить на виски, на карты, на баб.

Сколь часто я, как последний дурак, вел себя на долгом веку,

Утехой служа льстецу, подлецу и шлюхиному кошельку.

А потом всё равно возвращался туда, где жернова и кайло,

Я жил трудягой, и потому не было мне тяжело

Ничто, кроме тяжкой работы ума (кто бы мне его одолжил?).

Я, как зверь, тратил зверскую силу свою: как приказывали, так и жил.

Одинокие дни и дороги мои были радости лишены:

Поцелуя любимой я не познал, не изведал ласки жены.

Женщины видеть хотели во мне животное естество,

А я бы на виселицу пошел ради взгляда любви одного.

Обладал я силой двоих мужчин, одичал я в глухом краю.

О, как дорожил бы женщиной я, о, как берёг бы семью!

В сотворенном Тобою мире я жил, пусть Тебя и хулил со зла,

Но я прожил жизнь, и по мне она не самой подлой была.

Рабочий, вечно по пояс гол, и уж некуда быть грязней;

Я копал канавы и спал в хлеву, где другой держал бы свиней.