Корейские народные сказки

Третий… Вот и Восьмой – самый крутой и самый высокий.

Стали взбираться на него. По обеим сторонам дороги безмолвно высятся огромные дубы; изредка вырисовываются на синем небе изъеденные временем скалы на вершинах пиков; кругом – никого, таинственная тишина.

Здесь то и решился Тор-се выполнить свое злодейское дело. Вынул он нож и замахнулся, чтобы всадить его в спину своему господину….

Вдруг все деревья зашумели, замахали ветвями, хотя никакого ветра не было, и, к ужасу путников, дубы стронулись со своих вековых мест, и двинулись к ним…

У подлого слуги нож выпал из рук.

К довершению ужаса, наступавшие деревья расступились, и из-за них выступила гигантская человеческая фигура, не меньше девяти цэ[2 - «Цэ» – китайское «чи», девять цэ – около четырех с половиною аршин – десять с половиною футов.] ростом; голова ее была выше нижних ветвей дубов.

Куй-дон, ни жив ни мертв, остановил осла. Но каково-же было его изумление, когда великан подошел к нему, встал перед ним на одно колено и сказал:

– Шьоин пёомни-да[3 - Слуга представляется вам, – обычное приветствие слуги своему высокопоставленному господину.

– Тореним (молодой барин), – продолжал великан, – теперь я буду вашим слугой, а не этот…

Неожиданное миролюбие великана вернуло Тор-се его обычное нахальство и дерзость. Он закричал:

– Как ты смеешь останавливать мирных прохожих? Что ты, разбойник на большой дороге что ли? Убирайся от нас вон…

Не говоря ни слова великан схватил негодяя за шиворот, поднял его на воздух, как щенка, и швырнул его далеко в кусты.

Куй-дон, сидя на осле и держась за седло обеими руками, чтобы не упасть, – был испуган теперь еще больше, чем при появлении великана.

– Куда он меня несет? – проносилось в голове Куй-дона, – видно настала смерть моя!

Прошло не более получаса, как впереди показались башни на стенах какого-то города.

Пройдя, нагнувшись, под сводами ворот, великан побежал по улицам столицы. Он как-то сжался и сделался гораздо меньше; но все-таки он был такого огромного роста по сравнению с обыкновенными людьми, что редкие в этот час прохожие прижимались в страхе к стенам усадьб по бокам улиц и с изумлением смотрели на великана, проносящегося по улицам со всадником на руке.