Мир и хохот

«Надо всё-таки кому-нибудь дать в морду», – пьяно-трезво подумал Андрей.

Он оказался на пустынной части какого-то бульвара. Мрак разрезался только судорогами огней вовне.

На скамейке Андрей заметил парня. Подлетел и тут же двинул ему в зубы. К его полупьяному изумлению, парень заплакал и не думая сопротивляться.

– Ах, плакать! – взбесился Андрей – Сосунок! У мамки или сестры под юбкой плачь! А не при мне! Получай!

И начал колошматить парня, но всё-таки слегка, не по лицу уже.

– Я брата потерял, чёрт тебя дери, сосунок! – приговаривал, колошматя, Андрей.

Вдруг он остановился и пришёл в ужас от содеянного. Минуту стоял молча перед обалдевшим юнцом.

– Ты меня только прости, парень!.. Я нечаянно!.. Прости… Прости!.. Дай я тебя поцелую.

Парень молчал, всхлипывая.

Андрей взревел:

– Ну дай я поцелую тебя, родной!.

– Уйдите, уйдите, – взвизгнул вдруг парень. – Мне страшно. Лучше бейте, но не целуйте! И прощение ваше странное!

Андрей истерически расхохотался:

– Ах ты, философ мой! Лао-цзы маленький! Давай тогда я лучше тебе мою рубаху подарю! – и Андрей сбросил затем рубаху с себя. Куртку надел, а рубаху сунул на колени парнишке: – На, хорошая… Мне не жалко… Слёзы утри ей или носи на память. И не реви больше, что же с тобою в аду тогда будет, парень!.

Встал и с загадочной искренностью обнял парня, глядя обездушенными глазами на луну.

– Вперёд! – И побежал дальше по тёмным аллеям и мимо мечтающих о смерти деревьев.

Всё время хотелось крушить. Несколько раз основательно швырнул камни в стабильные предметы, в покинутый киоск с пивом, в рекламу, призывающую к сладкой жизни. Одинокие прохожие шарахались, уходя в свет. Но свет был лиловатый с подозрением на мрак.

Андрей подбежал к проститутке.

– Молодой человек, молодой человек! – дико закричала она ему вслед. – Куда же вы от меня, куда же вы?

Ответа не было.

Женщина задумалась: «Не надо было мне становиться проституткой, последнее время многие бегут от меня, как только увидят… Но почему, почему?.. Что во мне вызывает отвращение?»

И она попыталась взглянуть на себя без зеркала, но осоловевший взгляд застыл в пустоте.