Сушкины истории. Нескучные рассказы о маленьких радостях и большом счастье

Набирая знакомый номер, Никита заметно волновался:

– Привет, Лен! Я уже дома. Ты когда вернешься?

– Я? – девушка искренне удивилась. – Никогда. Неужели ты так ничего и не понял?

– Это ты про передачи? И про то, что ни разу не пришла ко мне в палату? Знаешь, правильно сделала. Нас, мужиков, по-другому не проймешь.

– Ты опять все перевернул с ног на голову. Ладно, делай как хочешь. Пока.

– Погоди, Лен. Легко сказать: «Делай, как хочешь». Я, пардон, сейчас мало чего могу. Мне помощь нужна. Я же на костылях.

– И что? Возьми домработницу. Она прекрасно за тобой будет ухаживать.

– Лена, не шути так. Ты же не бросишь меня в таком состоянии. И потом, мне скучно без тебя и одиноко.

– Неужели? А я при чем?

– При том, – Никита даже разозлился, – я не могу без тебя!

– Тебе это только кажется. Ты же не хочешь, чтобы в твоем доме шаркала бывшая сожительница, отравляла атмосферу, отвлекала тебя от себя самого и, не дай бог, вздумала учить уму-разуму? – Лена почти слово в слово повторила тираду Никиты по поводу деда.

– Хочу! – неожиданно для себя выкрикнул мужчина.

– Ты опоздал, Никита. Я занята. У меня есть семья, и я не собираюсь ущемлять интересы близких ради чужого человека. Прости.

– Семья? Это ты про деда? Так бери его с собой. Ведь это из-за него ты мне мстишь?!

– Да, про деда. И про Влада. Помнишь, твой сотрудник? Он сделал мне предложение.

– Влад? А, ну да. Он всегда на тебя пялился. Я даже хотел его уволить, – вырвалось у Никиты.

– Говорить можно все что угодно. Важнее, как человек поступает. Так вот, в отличие от тебя, он предпочитает иметь рядом с собой жену, а не сожительницу. А насчет мщения… Знаешь, ты помог мне решиться и окончательно поставить точку в наших отношениях, за что я тебе очень благодарна. Все остальное я забыла, как страшный сон. Прощай.

Лена отключила связь.

Воистину,

«Лучшая месть – забвение, оно похоронит врага в прахе его ничтожества».

    Бальтасар Грасиан.

Без радости жить нельзя

Иван Петрович овдовел в шестьдесят семь. Совсем чуть-чуть не дотянули они с супругой до золотой свадьбы. Заболела его Надежда внезапно и ушла скоротечно.

Какое-то время Петрович буквально пребывал в прострации. Не мог привыкнуть, что дома никого нет. Никто не гремит посудой по утрам, не встречает, не провожает, не спрашивает: «Что на ужин тебе приготовить?» – не зовет гулять в парк.