Антикварий

Надеюсь, что меня, не знавшего размера той любезности, которую вы оказали мне посещением моего бедного жилища, можно простить, если я не довел свою благодарность до раболепия.

– Очень хорошо… очень хорошо, мистер Олдбок! Будьте здоровы! Мистер… э… Шовел, желаю доброго здоровья!

Негодующий сэр Артур кинулся из комнаты, как если бы дух всего Круглого стола[121 - …дух всего Круглого стола… – т. е. двенадцати доблестных паладинов легендарного короля бриттов Артура (из цикла романов и баллад о нем), собиравшихся за круглым столом.

] воспламенял его грудь, и большими шагами помчался по лабиринту переходов, ведущих в гостиную.

– Видали вы такого спесивого старого осла? – лаконично обратился Олдбок к Ловелу. – Но я не могу допустить, чтобы он ушел в таком разъяренном состоянии.

С этими словами он поспешил вслед удалявшемуся баронету, определяя его путь по хлопанью многочисленных дверей, которые тот открывал в поисках комнаты, где пили чай, и с силой захлопывал за собой при каждом очередном разочаровании.

– Вы наделаете себе бед! – орал антикварий. – Qui ambulat in tenebris, nescit quo vadit[53 - Кто ходит в темноте, не знает, куда идет (лат.).]. Вы свалитесь с черной лестницы!

Сэр Артур теперь заблудился в темноте, успокоительное действие которой известно нянькам и гувернанткам, имеющим дело с капризными детьми. Мрак если и не умиротворил его возмущения, то, во всяком случае, замедлил его шаги и дал возможность мистеру Олдбоку, лучше знакомому с locale[54 - Местом (лат.).], догнать его, когда он уже взялся за ручку двери гостиной.

– Подождите минутку, сэр Артур, – сказал Олдбок, не давая ему слишком внезапно появиться перед дамами, – не торопитесь так, мой славный старый друг! Я был немного груб, говоря о сэре Гамелине… А ведь это мой давнишний знакомый и любимый персонаж… он же водил компанию с Брюсом и Уоллесом…[122 - Уоллес Уильям (ок. 1270–1305) – шотландский патриот и народный герой; в 1297 г. возглавил борьбу против короля Эдуарда I, пытавшегося поработить Шотландию; в 1298 г.

потерпел поражение, но продолжал ожесточенную партизанскую борьбу, опираясь на сочувствие и поддержку народа. Был взят в плен и казнен в Лондоне.] И я клянусь на первопечатной Библии, что он поставил свое имя под Рэгменским трактатом лишь с законным и оправданным намерением обмануть предателей-южан. Это была настоящая шотландская хитрость, мой дорогой баронет, – сотни людей делали то же самое. Не надо, не надо сердиться! Забудьте и простите.