Рецепты сотворения мира

Чересчур курносая по сравнению с оригиналом, она не выщипывала брови в тонкую нитку, а скулы ее выдавали затаившихся в генах татаро-монголов. Однако всё это, по большому счету, мелочи. Главное – мечта.

Снимок сделан в Иванове, городе невест, где названия улиц звучат как призывы к экстремизму. Галя выросла на улице Боевиков, в юности гуляла по Конспиративной и где-то там, в ателье болтливого армянина, потратила первую стипендию, чтобы поразить мир четырьмя копиями своей красоты. На больший тираж не хватило денег.

Карточки получили только достойные, зарекомендовавшие себя настойчивостью.

В начале войны руки Галины добивались два летчика и поэт. Время было такое – летчики превосходили поэтов числом и умением.

Пятого декабря 1942 года ей исполнилось двадцать лет. В этот день на военном аэродроме Иваново приземлилась первая эскадрилья воздушной дивизии «Нормандия». Отличный подарок для студентки филфака.

Парни из «Нормандии» оказались такими нормальными и четкими, хоть влюбляйся в них с первого взгляда.

Загорелые, улыбчивые, они светились на зимних улицах, как фонарики. Большое удобство в условиях противовоздушного затемнения.

Не зная ни города, ни языка, французы первым делом освоили дорогу к общежитию пединститута и с удовольствием вокруг него прогуливались. Даже на морозе они пахли одеколоном. При встрече рассыпались в бон суар и аншанте. О войне говорили насмешливо, словно фашисты – это больные зубы, а вылет на боевое задание – как сходить к доктору и залечить кариес.

Не повод откладывать свидание. Не се па?

Свидания назначались. Языковой барьер преодолевали со смехом. Когда высокий летчик представился Гале – Je m’appelle Ce?sar, comme Jules Ce?sar, – она сначала не поняла, о чем это он, а потом до нее дошло, что у парня такой кураж, вроде мании величия. Но ей понравилось. Скромников она не сильно жаловала. Обсуждая ухажера с подругами, звала его «мой жулик Цезарь». Или просто «мой жулик».

Тридцать первого декабря второго года войны Дом культуры ткацкой фабрики совершенно офранцузился.

Кавалеры сплошь шарм и шик. Барышни подпевают Эдит Пиаф. Веет ароматом парфюма, за который Коко Шанель продала душу вермахту.

Орлова танцевала с Цезарем, сладко нашептывающим, что это судьба. Ты – Галина, я – галл. Такое волшебное созвучие не может быть простым совпадением. Гитлер не навсегда. Цезари колотили германцев две тысячи лет, побьют и на этой войне. И – ах, какие у тебя глаза – серые, как небо над Ла-Маншем.