Рюссен коммер!

Конечно же, он тут же от меня сбежал…

Гудрун, улыбаясь, покачала головой:

– Давно был у меня бойфренд. Босниец, военный. Мы стали встречаться, когда он только оттуда появился здесь, в Швеции. На первом свидании говорил мне про воздушно-наземную операцию, дальнее высокоточное оружие и тактику обороны.

– Ну и ну, – расхохоталась я. – И чем дело кончилось?

– Секс был ужасный. Как будто объявили военную тревогу и надо быстро-быстро, а потом прятаться в бомбоубежище. А спать он стал на полу. И до утра кричал что-то во сне про наступление.

Думаю, у него было ПТСР. И ты, кстати, тоже должна говорить с психотерапевтом.

Я поморщилась.

– Знаю, знаю, русские думают, что психотерапевт – это психиатр. Вместо терапии у вас подруги и водка. Хотя… – она на секунду задумалась, – знаешь, психотерапевты хорошо, но подруги и водка тоже. А у нас не принято плакаться друг другу в жилетку, никто не будет приезжать среди ночи с бутылкой, чтобы поддержать. Скажут: обратись к специалисту. И не будут отвечать на звонки, пока ты в себя не придёшь.

Когда у меня была депрессия, мои друзья мне так и сказали: «Мы тебе не терапевты и не должны слушать твоё нытьё, вылечись, тогда и увидимся». А они хорошие друзья и любят меня, я знаю это.

За соседний столик сели двое шведов с детьми.

– Ты когда-нибудь жалела, что у тебя нет детей? – спросила я.

– Да, я часто представляю, что хожу, как это по-русски… беременная. Как у меня растёт живот и ребёнок внутри шевелится и плачет.

– А я не хочу ребёнка.

Смотрю на своих подруг, которые их завели, – и на что похожа их жизнь?

– В России, наверное, материнство тяжело?

– Конечно. Пособия на подгузники даже не хватает. А если мать-одиночка? У нас же мужики алименты не платят, им даже на работе в этом помогают, официальную зарплату меньше оформляют. Ни свободного времени, ни карьеры, ни радости. А ради чего? Чтобы потом, после климакса, не пожалеть, что не родила.

Я осеклась, виновато взглянув на Гудрун.

– Ничего.

Я не страдаю от этого. Грущу, но не страдаю.

– Вот, думаю, и я не буду страдать. Жду с нетерпением, когда перестанут спрашивать: «Ну когда же ты уже замуж выйдешь?», или говорить: «Ну хоть для себя ребёночка заведи». Как будто это собачонка какая-то, которую для себя завести можно. Ну, только если какого шведа найду. Рожу и вручу ему: на, возись.

Гудрун засмеялась:

– Хороший план.

Мне начинала нравиться моя шведская жизнь, спокойная и размеренная.