Рюссен коммер!

Я представила, как кричу: «Эй вы, отвлекитесь хоть на минуту, пока вы покупаете крем для задницы со скидкой 50 %, люди сидят в тюрьме, и будут сидеть год, два, двадцать, а вы всё так же будете покупать товары по акции, читать скучные газеты и пить пиво по пятницам». Или: «В России люди вышли, вот так, как я сейчас, на площадь, и за это их осудили на десять лет тюрьмы, а вы можете выходить хоть каждый день, вам ничего не будет, можете говорить всё, что хотите сказать, всё, за что других сгноят в тюрьме, а вас нет, но вместо этого вы рассказываете друг другу сплетни о своих соседях, – так зачем вам эта свобода слова, которой вы не заслуживаете?»

Но вместо этого я заученно пробубнила:

– Преступный путинский режим отправил в тюрьму левых активистов.

Против них сфабриковали дела и осудили на огромные сроки. Мы просим европейскую общественность заступиться за наших политзаключённых и потребовать у своих правительств ужесточения санкций! Свободу политическим заключённым!

Мы помитинговали час, сделали фото для соцсетей и, свернув плакаты, пошли пить кофе в Cafe 60 на Свеавэген.

Я сделала публикацию в Facebook, и несколько оппозиционных СМИ написали, что в Стокгольме прошла акция против политических репрессий в России.

* * *

Была хорошая погода, и мы катались на велосипедах. Гудрун была в шлеме и в специальном воротнике, который при падении срабатывал как подушка безопасности. А я была без шлема, я же русская.

Когда проезжали мимо здания американского посольства, Гудрун махнула в сторону серого забора:

– У меня был бойфренд из Таджикистана.

Он решил устроить здесь акцию. И зашил себе рот.

– Ого. И что он хотел этим сказать? – спросила я, поравнявшись с Гудрун.

– Честно говоря, я не знаю. Но выглядело впечатлительно. Мы приехали, встали у ворот. Вышел охранник. Сказал: уходите, уикенд же, никого, кроме меня, нет. Приходите в понедельник.

– И вы ушли?

– Ну да, постояли немного и ушли. А что было делать? Я купила ему билет в Таджикистан и посадила на самолёт.

У яхтенной стоянки зашли в кафе, взяли кофе. Я купила булочку с корицей, а у Гудрун был с собой бутерброд.

– Я всем рассказываю про пытки. Сама не знаю почему. Вчера на набережной сидела вечером на скамейке и курила. Ко мне подсел симпатичный швед, мы познакомились. И что ты думаешь, через пять минут я уже рассказывала, как в Следственном комитете мне не давали сходить в туалет и я описалась.