Евгений Онегин / Eugene Onegin

VI

It’d happened that another landlord

At the same time nearby arrived

And to the same conformist neighbor

A cause for gossip did provide.

Vladimir Lensky was his name,

With soul like born in Göttingen,

A handsome in the prime of life,

A poet, and with Kant in love.

In misty Germany he’d borrowed

The elevated expertise:

The freedom-loving reveries,

An ardent spirit (quite uncommon),

Rhapsodic manor of the talk,

And the black curls to shoulders long.

VII

От хладного разврата света

Еще увянуть не успев,

Его душа была согрета

Приветом друга, лаской дев.

Он сердцем милый был невежда,

Его лелеяла надежда,

Р? РјРёСЂР° новый блеск Рё шум

Еще пленяли юный ум.

Он забавлял мечтою сладкой

Сомненья сердца своего;

Цель жизни нашей для него

Была заманчивой загадкой,

Над ней он голову ломал

Р? чудеса подозревал.

VIII

Он верил, что душа родная

Соединиться с ним должна,

Что, безотрадно изнывая,

Его вседневно ждет она;

Он верил, что друзья готовы

За честь его приять оковы,

Р? что РЅРµ дрогнет РёС… СЂСѓРєР°

Разбить сосуд клеветника;

Что есть избранные судьбами,

Людей священные друзья;

Что их бессмертная семья

Неотразимыми лучами,

Когда-нибудь, нас озарит

Р? РјРёСЂ блаженством одарит.

VII

He was too young to be depraved

By high society’s dissipation,

His soul was warmed up by the care

Of friends and maidens’ adoration.

At heart an ignorant naГЇve,

He cherished hope and was deceived

By the new world’s uproar and shine

That still imprisoned his young mind.

He entertained his soul by dreaming

To pacify the mind’s doubt,

And could not stop to think about

The purpose of the human being.

That was the thing that racked his brains,

And he perceived the magic tales.