Василий Теркин. Стихотворения

И хлеба хлеб казался гуще,

И было так, что год хлебов

Был годом клубней, землю рвущих,

И годом трав в лугах и пущах,

И годом ягод и грибов.

Как будто все, что в почве было, —

Ее добро, ее тепло —

С великой щедростью и силой

Ростки наружу выносило,

В листву, в ботву и колос шло.

В свой полный цвет входило лето,

Земля ломилась, всем полна…

Отцов и прадедов примета, —

Как будто справдилась она:

Гром грянул – началась война…

    1942

У славной могилы

Нам памятна каждая пядь

И каждая наша примета

Земли, где пришлось отступать

В пыли сорок первого лета.

Но эта опушка борка

Особою памятью свята:

Мы здесь командира полка

В бою хоронили когда-то.

Мы здесь для героя отца,

Меняясь по двое, спешили

Готовый окопчик бойца

Устроить поглубже, пошире.

В бою – как в бою. Под огнем

Копали, лопатой саперной

В песке рассекая с трудом

Сосновые желтые корни.

И в желтой могиле на дне

Мы хвои зеленой постлали,

Чтоб спал он, как спят на войне

В лесу на коротком привале.

Прости, оставайся, родной!..

И целых и долгих два года

Под этой смоленской сосной

Своих ожидал ты с восхода.

И ты не посетуй на нас,

Что мы твоей славной могиле

И в этот, и в радостный час

Не много минут посвятили.

Торжествен, но краток и строг

Салют наш и воинский рапорт.

Тогда мы ушли на восток,

Теперь мы уходим на запад.

Над этой могилой скорбя,

Склоняем мы с гордостью знамя:

Тогда оставляли тебя,

А нынче, родимый, ты с нами.

    1943

«В пилотке мальчик босоногий…»

В пилотке мальчик босоногий

С худым заплечным узелком

Привал устроил на дороге,

Чтоб закусить сухим пайком.

Горбушка хлеба, две картошки —

Всему суровый вес и счет.

И, как большой, с ладони крошки

С великой бережностью – в рот.

Стремглав попутные машины

Проносят пыльные борта.

Глядит, задумался мужчина.

– Сынок, должно быть, сирота?

И на лице, в глазах, похоже, —

Досады давнишняя тень.

Любой и каждый все про то же,

И как им спрашивать не лень.

В лицо тебе серьезно глядя,

Еще он медлит рот открыть.

– Ну, сирота. – И тотчас: – Дядя,

Ты лучше дал бы докурить.