Василий Теркин. Стихотворения

    1941

«Пускай до последнего часа расплаты…»

Пускай до последнего часа расплаты,

До дня торжества – недалекого дня —

И мне не дожить, как и многим ребятам,

Что были нисколько не хуже меня.

Я долю свою по-солдатски приемлю,

Ведь если бы смерть выбирать нам, друзья,

То лучше, чем смерть за родимую землю,

И выбрать нельзя.

    1941

Рассказ танкиста

Был трудный бой. Все нынче, как спросонку,

И только не могу себе простить:

Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,

А как зовут, забыл его спросить.

Лет десяти-двенадцати. Бедовый,

Из тех, что главарями у детей,

Из тех, что в городишках прифронтовых

Встречают нас, как дорогих гостей,

Машину обступают на стоянках,

Таскать им воду ведрами – не труд,

Приносят мыло с полотенцем к танку

И сливы недозрелые суют…

Шел бой за улицу. Огонь врага был страшен,

Мы прорывались к площади вперед.

А он гвоздит – не выглянуть из башен, —

И черт его поймет, откуда бьет.

Тут угадай-ка, за каким домишкой

Он примостился, – столько всяких дыр,

И вдруг к машине подбежал парнишка:

– Товарищ командир, товарищ командир!

Я знаю, где их пушка. Я разведал…

Я подползал, они вон там, в саду…

– Да где же, где?… – А дайте я поеду

На танке с вами. Прямо приведу.

Что ж, бой не ждет. – Влезай сюда, дружище!

И вот мы катим к месту вчетвером.

Стоит парнишка – мины, пули свищут,

И только рубашонка пузырем.

Подъехали. – Вот здесь. – И с разворота

Заходим в тыл, и полный газ даем.

И эту пушку, заодно с расчетом,

Мы вмяли в рыхлый, жирный чернозем.

Я вытер пот. Душила гарь и копоть:

От дома к дому шел большой пожар.

И, помню, я сказал: – Спасибо, хлопец! —

И руку, как товарищу, пожал…

Был трудный бой. Все нынче, как спросонку.

И только не могу себе простить:

Из тысяч лиц узнал бы я мальчонку,

Но как зовут, забыл его спросить.

    1941

«Отцов и прадедов примета…»

Отцов и прадедов примета, —

Как будто справдилась она:

Таких хлебов, такого лета

Не год, не два ждала война.

Как частый бор, колосовые

Шумели глухо над землей.

Не пешеходы – верховые

Во ржи скрывались с головой.

И были так густы и строги

Хлеба, подавшись грудь на грудь,

Что, по пословице, с дороги

Ужу, казалось, не свернуть.