Родительская тетрадь

На чьей-то кухне слышен разговор,

и ложечка бренчит о чашку с чаем.

Ещё не вышли взрослые пока

с ключами от машин, авоськой, пивом.

Он бублик-хвост поправит у щенка —

не встал?

Вот так, прямей держи, не криво.

Терьер, обнюхав вишню, подбежит —

и бережным, не нарочитым жестом

он гладит спину, треплет от души

пса по седой и клочковатой шерсти.

На вид лет шесть: не школьник, детвора.

А сколько силы в нём, в душе и в теле —

я видела: он на руки вчера

схватил сестру, что падала с качелей.

Не двигайся.

Боясь дышать, лови

нечаянные, тайные мгновенья,

когда мужчина учится любви,

прижав щенка к ободранным коленям.

А что потом?

Присяга?

Институт?

Храни его, судьба, что б там ни стало

с мальчишками, которые растут

в ничем не примечательных кварталах.

Нести любовь, не расплескав за много лет

в огромной жизни,

где обиды, боль и враки…

Сентябрь.

И в слепящий белый свет

уходят мальчик и его собаки.

Слеза

Вьются, не напьются осы,

наводнив собой базар,

полосатее матросов

и хищней, чем их глаза.

Виннным духом бродит осень,

выгибается лоза.

Ветер, высохшие космы

трав да скудная роса.

Отнеси меня обратно,

опусти на край земли —

там, где солнечные пятна

на морскую гладь легли,

где сегодня, вероятно,

гомонили Васили,

где развалы винограда

и туманы-кисели.

Ветер юга, ветер вольный,

отнеси меня домой,

где грохочет пушка в полдень,

где ещё привычен зной.

Я тоскую. Я же помню

голос твой и трепет твой,

черепицу красных кровель,

кипарис над головой.

Неуёмный, раскалённый,

обрывая провода

и листву с берёз и клёнов,

ты ко мне летишь сюда.

Мне бы синей и солёной —

за неё я всё отдам —

но с небес холодных, сонных

только пресная вода.

По живому

Чем, Севастополь, ты зацепишь в этот раз,

когда кусает ветер треснувшие губы?

Когда, царапая незащищённый глаз,

оскалят зубы парусов твои яхт-клубы?

Грозят занозами заборы здешних бухт,

где для меня уже не будет дня как прежде,

где, обречённые на общую судьбу,

стареют борт о борт «Романтик» и «Надежда».

И проступает – утирай, не утирай —

в глазах непрошеная влага колкой соли.

Почтовых ящиков щербатый ржавый край

не скроет писем. А они не вскроют боли.