Дневник натурщицы

Я посмотрела на него, чтобы убедиться, действительно ли он художник; я давно заметила, что у художников особая манера смотреть на других людей: они как будто обрисовывают глазами все, что видят. Когда же на меня пялят глаза приказчики, то в их глазах всегда видна похоть.

Он заметил мой взгляд, рассмеялся и сказал: «Детка, тебе хочется знать, художник ли я?» – Я ответила: «мне кажется, что вы, действительно, художник».

«Да еще какой», – сказал первый художник, который, очевидно, был очень рад, что между нами не произошло ссоры.

Я разделась и встала на подиум, и стала, как всегда, принимать разные позы, чтобы он увидел, что я знаю все тонкости мастерства. Затем он сказал: «хорошо, дитя мое, оденьтесь»; «и это ты отсылаешь обратно?» – обратился он к первому. Тот снова смешался, а некрасивый посмотрел на него как-то сбоку. Затем он сказал мне, что ему нужно сделать надгробный памятник для молодой умершей девушки, и он хочет вылепить фигуру, которая возносилась бы к небу как юная душа: «но при виде толстых женщин, позирующих мне, – пропадает всякая мысль о полете.

Когда я снова оделась, он сказал художнику: «должен ли ты ей что-нибудь? Если да, то уплати ей сейчас, потому что в ближайшее время ты ее не увидишь».

Теперь настал момент отмщения; художник немного нервным голосом спросил: «сколько времени вы, собственно говоря, были у меня?» Я этого не помнила, но он должен был быть наказанным, и я сказала, что пять часов. Он ужасно комично посмотрел на меня и с кисло-сладким выражением лица заплатил мне пять марок.

После этого я пошла вместе со скульптором в его мастерскую. По дороге он как бы невзначай спросил: «тот парень вздумал вчера позволить себе лишнего, да?» Я ничего не ответила, и он прибавил: «прости, но ты не выглядишь святой». При этом он с веселым выражением лица посмотрел на меня и сказал: «впрочем, уверен, ты будешь молодцом».

В его мастерской, расположенной в саду, я увидела много очень красивых работ, страшно много гипсовых эскизов, и среди них глиняную модель надгробного памятника с летящей девушкой.

В тот день он не хотел больше работать; ему нужно было написать письмо, которое затем должно было быть переведено на итальянский язык, так как в Италии должен был быть приготовлен мрамор, из которого он хотел высечь памятник.