Первая кровь осени

Снова трехзначное, и так еще несколько циклов, каждый раз цифры разные. Отправитель в адресной книге не значился.

«Ладно. Что бы это ни значило, меня не касается».

Тишина давила на барабанные перепонки; казалось, вездесущий туман заполнил комнату, украл потрескивание половиц, столь естественное для старого дома, и шорох жуков-древоточцев, и заоконный гомон утренних птиц, которым самое время было просыпаться, приветствуя восходящее солнце. Мэтт попытался глубоко вздохнуть и не смог, словно из комнаты вдруг откачали воздух, или заменили кислород каким-то неведомым газом.

Горло сдавило спазмом. «Кажется, вот что называется панической атакой», – отстраненно отметил он, наблюдая, как перед глазами мелькают сияющие точки, все чаще и чаще, а поле зрения заволакивает тьма подступающего обморока.

Где-то далеко, в тысяче парсеков, в другой Вселенной, не иначе, стукнуло окно, и струя холодного воздуха скользнула по лицу Мэтта, возвращая его в реальность.

Легкие шаги прозвучали за стеной, со стороны кухни, и затихли. Он не стал бы клясться в этом под присягой, но за ними последовал и смех, звонкий и, без сомнения, женский, и мелодичный голос произнес неразборчиво несколько слов.

– Вот неймется же некоторым в такую рань, – проворчал Дэвид, спускаясь по лестнице. Лестница жалобно поскрипывала, старое дерево вспомнило, наконец, что ему полагается издавать звуки.

– Кажется, я наконец отоспался на полжизни вперед, – усмехнулся Мэтт, которому едва удалось наконец отдышаться.

И добавил, заранее зная ответ, зная, что почувствует себя идиотом:

– У тебя тут… домработница по утрам приходит, что ли?

– Нет, с чего ты взял?

– Кто-то открыл окно на кухне. Сквозняк, чувствуешь?

– Наверное, я его вчера не закрыл, – отмахнулся Дэйв. – Тут не привыкли бояться воров, знаешь, и я постепенно заражаюсь этой беспечностью.

Провинциальная простота нравов, прелесть же.

Мобильник, все еще зажатый в руке, вновь напомнил о себе коротким сигналом. Мэтт проверил время – белая мигающая пятерка наконец сменилась на шестерку, превращая потенциальный звонок жене из вопиюще невежливого в просто невежливый.

– Я позвоню, ладно?

Мэллори сменила номер, но ее контакт был в списке недавних вызовов. Несколько бесконечно долгих гудков – и она сняла трубку.