Первая кровь осени

Мэтт, положи кочергу, мне очень не хочется получить ею по башке из-за твоих галлюцинаций.

– Ты прожил тут два года и ни разу не затопил камин. Дом совершенно заброшен, в холодильнике не было еды, когда я приехал. Ты питался одним молоком, да? Фейри воруют молоко у людей, каждый ребенок знает…

– Так я теперь фейри? Или все-таки мертвец? – Дэвид осторожно приближался к нему, не спуская глаз с его импровизированной «дубинки».

– Откуда я знаю? Может, ты вообще никогда не рождался на свет. Может, твоя мать растила подменыша.

– Была и такая версия, – Дэйв бегло улыбнулся. – Каждый раз, когда я не слушался родителей. А еще мне всегда было плевать, что есть и на чем спать. Помнишь, как ты ржал, когда впервые увидел мою квартиру? Эй, мы же только что об этом говорили!

Мэтт замер. Он вспоминал.

– Твои шмотки валялись повсюду, а из мебели – одни ящики с логотипом транспортной компании…

Картинки мелькали в голове, цветные и черно-белые вперемешку. То, что было. То, чего не было. Мэтт ловил их, пытаясь прикрепить булавками к белому полотну сознания, точно бабочек, опрометчиво залетевших на огонек.

– Мне просто лень было разбирать их после переезда… – голос Дэвида заставлял образы вспыхивать ярче. Правильные картинки, цветные.

«Пусть так и будет, перепишем мою память заново, я согласен».

– Я никак не мог понять, как же так, ты приходил на работу весь такой правильный, с отглаженным воротничком…

– А сейчас я наконец-то никому ничего не должен, и вот, посмотри, у меня нет ни единой чертовой рубашки, которую нужно гладить, ни одного накрахмаленного воротника.

Мэтт, посмотри на меня. Ты же меня знаешь. Господи, да только ты меня и знаешь на этом свете.

Он подошел ближе. На расстояние удара. Мэтт вытянул перед собой треклятую кочергу.

– Возьми ее.

Дэвид осторожно высвободил металлический прут из его пальцев и прислонил к стене.

– Я не топил камин, я ходил по дому в двух свитерах. Я писал книгу, мне было не до того. Я закупался консервами и жрал их, не запоминая названий.

И не всегда замечал, день на улице или ночь. Мне так многое нужно было вытащить из памяти, отряхнуть от пыли и разложить по полочкам, по строчкам, по метафорам и иносказаниям. Может, в каком-то смысле я и умер. Но сейчас возвращаюсь к жизни. И камин я растопил.

– Я думал, ты не сможешь коснуться железа, – выдохнул Мэтт. – Черт бы тебя побрал, а того черта чтоб кошка унесла…

– Вообще-то наоборот, – Дэвид усмехнулся.