Заветное желание

Ванька вжал голову в плечи и обиженно засопел. Дальше пошли молча…

***

Рано поутру проснулась Варя и лежит молча. Рассматривает жилище незнакомое. С осторожностью на Мавру поглядывает.

– Мама, – тихонько произнесла девочка, вспомнив вчерашний вечер, и вновь заревела.

Женщина подошла к ребёнку и легонько приобняла.

– Нету мамки, – тихо сказала она и поцеловала малышку в макушку. – Ох, мало дело твоё, да оно и к лучшему, – бормотала себе под нос ведьма, скручивая в тугой пучок сухую траву.

Поднесла к свече горящей.

Подошла Мавра к ребёнку, руку ей на лоб положила и шепчет:

"Имена, голоса, касания,

Всё, что память хранила в сознании,

В сундуках своих, что сокрыла,

Судьбы прошлого – всё позабыла".

– Может, и не права я, – поговорила Мавра вслух, на девочку глядя, – но о родителях помнить не будешь. Да только нужна ли она, такая память?!

И, отойдя от спящего ребёнка, настежь отворила дверь, чтоб запах травы оморочной выветрился.

Вышла женщина на крыльцо. Тишина в лесу, покой. Словно не доходят до избы Мавриной ветра злые, что по деревням да весям землю студят.

И вдруг напряглась она. Глаза сузила и в глубину леса взгляд вперила. Потом подняла лицо к небу и, шумно втянув воздух, словно волчица, учуявшая чужака, произнесла:

"Не отступился, значит?! Ну, смотри, Никодим, как бы не оказался мой приём пострашнее немецких плёток!"

***

– Что это за запах? – спросил Митрофан, принюхиваясь.

– Гнилью болотной тянет, – отозвался Никодим.

– Да что я, не знаю, как болото пахнет! – отозвался Митрошка. – Тут другое что-то.

– Посмотрите, что там лежит? – вдруг подал голос Иван и указал пальцем в сторону.

Мужики остановились. В нескольких метрах от них лежала куча тряпья. Митрофан отделился от группы и подошёл к куче.

– Тьфу, пропасть, – бросил он, отворачиваясь. Под ногами лежал почти разложившийся труп мужчины.

– Сдох кто-то, – прикрикнул он. Никодим и Иван направились к нему.

– Интересно, кто? – буркнул Ванька. – Местный иль пришлый?

– С деревни вроде никто не убегал, – задумчиво произнес Никодим. – Давно лежит, сгнил почти.

И вдруг тело пошевелилось. Медленно, оставляя на лесном мху остатки плоти, мертвец приподнялся на руках.

Первым заорал Митрофан и бросился бежать. Ванька стоял как вкопанный.