Заветное желание

Зацепился взгляд за малышку плачущую, без вины за вину осуждённую.

Дрогнуло сердце ведьмино, мимо дитя запуганного пройти не смогла.

Как отмывать девочку закончила, раздела Мавра малышку, напоила её отваром травяным да спать уложила. А сама рядом села: думать, что дальше делать придётся.

В том, что Никодим к ней со своими прихвостнями заявится, она не сомневалась.

Всю ночь думала, глаз не сомкнула, глядя, как маленькая Варвара во сне вскрикивает да плачет…

***

Наутро, охолонувшись водой колодезной, собрал Никодим тех, кто с ним немецкими прихвостнями заделались: Ваньку Косого и Митрофана.

Что тот, что другой по жизни гадёнышами были. Недолюбленные неудачники, сейчас, распрямив крылья, козыряли по деревне своей вседозволенностью.

– И девку, и ведьму надобно доставить в деревню. Немцы их судить будут, – басил Никодим, обращаясь к своим помощникам.

– А как же ведьму-то? – подал голос Ванька. – А ежели она чего супротив нас удумает?

– Чего она удумает? – отозвался Митрошка.

– Да не о том я, – продолжил Иван. – Ежели она дела колдовские применит.

Митрофан громко расхохотался.

– Слышь, Косой, ты что ль совсем допился? – ухмыльнулся он. – Какие дела колдовские? Баба она и есть баба! Подумаешь, в травах разбирается. За шкирку прихватить да хворостиной отстегать – вмиг станет шёлковой.

Ничего не ответил Ванька. Он рос в полной семье, в отличие от друга, которого одна мать растила, и помнил бабкины присказки о болотных ведьмах и их делах чёрных.

– Будя лясы точить, – подал голос Никодим, – топать пора.

Низкие серые облака цеплялись за верхушки деревьев. В лесу было сумрачно и хмуро.

Трое мужчин шли по тропинке друг за другом.

– Никодим, зря мы здесь пошли, – начал Иван.

– Какая, к чёрту, разница? – буркнул полицай.

– Впереди могильник будет. Нужно было в обход идти, – словно пояснял Ванька.

– Эко ты, Косой, название дал громкое – могильник! – мерзко хохотнул Митрошка. – Ну вырыли яму, ну сбросили сюда мертвяков, кто супротив власти новой попёр.

– Я смотрю, ты, Митрофан, на всё своё мнение имеешь, – злобно осклабился Иван.

– А я смотрю, что ты, Ваня, будто чистеньким перед всеми остаться хочешь! – выдал Никодим, остановившись и вперив хмурый взгляд в Ивана. – То ты ведьму испужался, теперь вот мимо мёртвых идти не хочешь. Думаешь, за тебя дела сделаем, а ты на опушке отсидишься?! Нет уж, впрягся, так иди до конца.