Оттолкнуться от дна

Члены команды один за другим ушли внутрь корабля: кто заступать на подвахту по переработке рыбы, кто отдыхать, а Егор через опустевший «ящик» прошел на самую корму. Тут по бокам от слипа – наклонного спуска к воде для трала – было два выступа, огороженных поручнями.

Егор занял место на одном из этих выступов, наслаждаясь хотя бы недолгим, но отшельничеством, свежим морским воздухом и тишиной: главные двигатели судна молчали. Как вдруг вся иллюминация разом погасла! Наступила такая кромешная тьма, что отшельник почувствовал себя в ловушке.

Как же он вернется – ни зги же не видно? Схватившись за поручень, Егор решил переждать, пока глаза хоть немного привыкнут к потемкам.

В этот момент по судну прошла дрожь – заработали главные двигатели. Потом проснулись винты, зашумели где-то внизу, в темноте. Егор посмотрел туда, и у него захватило дыхание от неожиданной красоты увиденной картины. Он даже свесился за перила, рискуя сорваться за борт. От работающих винтов по воде веером рассыпались призрачные зеленые сгустки света.

Они вращались в толще воды, размывались и мутнели, уходя в глубину и, наоборот, приобретали контрастность и яркость, выворачиваясь на поверхность. Егор читал о свечении планктона, но почему-то думал, что такое бывает только в тропических широтах.

Корабль постепенно набирал ход, и скоро уже все море за кормой стало походить на звездное небо со своими галактиками и туманностями. Егор стоял, завороженный увиденным, пока не почувствовал, что замерз. Тогда он осторожно, на ощупь стал пробираться домой по скользкой качающейся палубе, среди тросов и лебедок, перемазанных солидолом.

С детства Егор привык считать, что есть праздники зимние – День конституции пятого декабря и Новый год; весенние – Восьмое марта, Первое и Девятое мая; и, наконец, осенние – Седьмое ноября.

Но в Мурманске все эти праздники были зимними. Что майская демонстрация, что ноябрьская – все одно: по белым сугробам с красными знаменами и транспарантами. При этом дворы завалены снегом выше головы, и мужики согреваются из горлышка прямо на узкой полоске расчищенного тротуара.

Обходящие их женщины ворчат:

– Когда вы, уже, падлы, ее понапьетесь! Пройти невозможно!

Егор только что вернулся из моря и был приглашен своими сотрудницами на праздничный ужин – дома у Татьяны.

Несмотря на мороз, чувствовалось, что зима отступает. Полярную ночь снова сменил полярный день. Позади осталась мойвенная путина, которую Егор почти всю провел в море.