Двое суток до рая

В сумерках кровавые ручейки казалась чернильно-черными ящерицами, бегущими по руке.

– Ищи змей, – прокаркала она в ответ.

– Их давно нет. Расползлись. Да и кровь из обрубка перестала капать. А если так, откуда взяться змеям?

Но сестра словно не расслышала вопроса. Она рассуждала вслух.

– Он не будет бесконечно блуждать в проклятых горах. Он запутывал следы, чтобы сбить нас. И сейчас его цель – выйти к морю или попасть в город.

– Так к морю или в город? Это разные дороги. Куда идти?

– К морю.

Отрубленная голова – не тот товар, который запросто вынешь из мешка и выставишь на городском рынке. И втихаря ее не сбудешь – в полисе неминуемо поползут слухи. Нужен особый покупатель. И у него такой есть. Вряд ли в городе, риск слишком велик. Значит, он планирует уходить морем. Надо искать корабль, – последние слова походили на раздраженный птичий клекот, а не на человеческую речь.

– Кому понадобилась голова нашей сестры?

Раненая охотница не ответила. – Надо спешить, – прокаркала она.

Дорога к морю петляла в ночных горах. Она читалась на склоне холма даже в темноте, как след гигантского полоза, который проложил себе путь, извиваясь меж скал и пробиваясь сквозь чащу. Издалека сестры, бегущие по тропе, походили на белых букашек.

Одна – маленькая и худощавая, в сандалиях и короткой кожаной юбке, с голой грудью, покрытой татуировками, как кружевами, до самой шеи. Она перемещалась очень быстро, большими скачками, словно кузнечик. Ее так и называли – кузнечиком.

Или следопытом.

И вторая – могучая, исполинского телосложения, в доспехах, вооруженная коротким копьем и кинжалом. От ее левого плеча вниз по руке бежали кровавые ящерицы.

Обе сестры были альбиносками с мраморно-белой кожей в синих прожилках татуировок и бешеными красными глазами. И обе дышали яростью.

Все случилось двадцать часов назад, когда никто из них не ждал нападения. Они загодя ушли в горы, так далеко от любого жилья, как только смогли. Их третья, младшая сестра была на сносях.

Для нее рожать среди людей было очень, очень плохой затеей. Худшей из возможных.

Вчерашний день был таким же, как десяток предыдущих. Сестры отправились на охоту, оставив младшую в лагере, у костра. Уходя, кузнечик обернулась на прощание, но никого не увидела – младшая пересела за скалу, прислонилась к ней спиной и задремала. Огромный живот вынуждал ее спать сидя. Она дремала, и ее веки слегка подрагивали, оставляя глаза закрытыми.