Когда все сказано

Я наблюдал за тем, как поднималась и опускалась его впалая грудь, и мысленно приказывал ей расправиться. Знала бы мама, сколько молитв я прочитал, сидя на ее стуле… Зажмурившись, я просил Бога о чуде и сдвигал бусины на четках. В итоге я и сам засыпал, а потом приходил отец и касался моего плеча. Я шел на кухню перекусить, после чего помогал ему на ферме, так как в одиночку он со всем не справлялся. Я вставал со стула и напоследок всегда говорил Тони одни и те же слова:

– Ты и я против всего мира, да? Ты и я.

По воскресеньям мы собирались в его комнате. К тому времени отбушевала война; в 1946 году газеты только и писали о ее последствиях, о том, что мир теперь изменится, а ужасы нацистской Германии никогда не повторятся. В Европе набирали обороты обвинительные процессы, восстанавливались разрушенные здания. Обо всем этом мы узнавали из газеты, которую отец покупал после воскресной службы и читал нам вслух. Мы притаскивали стулья из кухни, садились вокруг Тони и узнавали истории из мира, далекого от нас и от тайной болезни брата.

Затем мы обменивались мнениями, спорили друг с другом или соглашались, что Имон де Валера, премьер-министр Ирландии, поступил правильно. Тони по возможности вступал в беседу, но чаще всего просто засыпал под звук наших голосов.

Мы понимали, что теряем его. Он так исхудал, что едва не проваливался в кровать. Таял прямо у нас на глазах, однако ни мы, ни доктор ничего не могли сделать. Жизнь Тони угасала, несмотря на наши заботу и смех. Я по-прежнему приходил посидеть с ним, хотя иногда был не в силах сдержать слезы.

– Ну ты и плакса, Морис, – прошептал однажды вечером Тони, когда проснулся и увидел мои красные глаза. Он издал слабый смешок и едва им не подавился, зато я похохотал от души. Трагичность ситуации мы снова пытались побороть смехом.

Мать сильно похудела в последние несколько недель перед его смертью. Целыми ночами она сидела у постели Тони, спала урывками и вставала на рассвете. Утром мы шли через поля, чтобы заработать денег на дорогущую еду и спасти больного.

Всего один раз мама пыталась отпроситься с работы – в тот день, когда он умер. Мама подстерегла хозяйку в прихожей, где та расставляла цветы.

– Как же мне обойтись без тебя, Ханна?! – воскликнула Амелия Доллард. – Я ведь предупреждала, что сегодня приезжает Томас, а с ним еще и Лоуренсы, родители его друга. Они были крайне добры к нему все это время, забирали к себе на выходные… В общем, нельзя его подвести.