Одиннадцатый дневник

* * *

Вчера мне снился дикий бред:

к нам гости едут – круг наш узкий,

а в доме выпить – нет как нет,

а также нету и закуски.

* * *

Молчит народ непросвещённый,

но если свет вольётся в души,

народ воспрянет возмущённый

и просветителей удушит.

* * *

Вот самый яркий из кульбитов

большой идейной лотереи:

нет горячей антисемитов,

чем озарённые евреи.

* * *

Мой долг весьма различным людям —

он лишь растёт день ото дня,

в душе я должен даже судьям,

на зону бросившим меня.

* * *

Моё пустое сочинительство —

увы, характер мой дурной —

полно густого очернительства

всего замеченного мной.

* * *

Мне уксус одиночества знаком

отнюдь не понаслышке, чисто лично;

в компаниях я не был чужаком,

но им я ощущал себя обычно.

* * *

Желание слиться в единстве со всеми

владело поэтами, как наваждение,

но этой душевной мечтательной схеме

мешало зловредное происхождение.

* * *

Потери, уроны, пропажи

и боль незаживших обид —

печалят, однако же даже

слегка освежают наш быт.

* * *

Вполне уверен в организме,

люблю я вредную еду,

и нездоровый образ жизни

я с удовольствием веду.

* * *

Вечерние мысли – не те же, что днём,

хоть узами связаны тесными:

вечерние полнятся вечным огнём,

дневные – заботами пресными.

* * *

Я жизнь мою отладил лично,

и вопреки предупреждениям

я всё, что было нелогично,

творил с особым наслаждением.

* * *

Подлости, конечно, в мире много,

а порой – и просто до предела,

но винить не надо в этом Бога:

подлость – человеческое дело.

* * *

Мне в людях часто чудится подобие

ушедших: вон ещё один двойник,

но после вспоминается надгробие,

и сходство исчезает в тот же миг.

* * *

Везде вливая в души тонкий яд,

гуманные накинув одеяния,

евреи беспардонно шевелят

забытые Россией злодеяния.

* * *

Мне возраст не прибавил в жизни счастья,

однако же, нисколько не задев,

оставил тайный трепет сладострастья

от вида полуголых пляжных дев.

* * *

Я жизнь веду изрядно серую,

во многом я подобен зверю,

поскольку в Бога я не верую,

а людям я давно не верю.

* * *

Мыслишка пришла ко мне дерзкая:

что наша фортуна людская —

стихия, слепая и мерзкая,

и губит, надеждой лаская.