Одиннадцатый дневник

* * *

Когда затеян ужин пышный

и разговор течёт несложный,

то собеседник никудышный,

но собутыльник я надёжный.

* * *

Рассчитывать глупо, что всё неизменно

в повадке крутого подонка:

сегодня бандиты одеты отменно

и мыслят корректно и тонко.

* * *

Ещё не изменило чувство вкуса,

я больше понимаю даже вроде,

но груда накопившегося мусора

мешает моей умственной свободе.

* * *

– Теперь я устаю от малой малости,

я счастлив, но порой изнемогаю…

– А чем ты занимаешься на старости?

– Долги плачу и детям помогаю.

* * *

Солидарно, совокупно и соборно,

совпадая в упованиях глухих,

мыслят мерзко, озверело, подзаборно

очень много современников моих.

* * *

На старости, в расслабленном покое

поймал себя на том, что и сегодня

я думаю о женщинах такое,

что краской бы залилась даже сводня.

* * *

Я людей молчаливых боюсь,

чересчур они смотрят внимательно

или скажут нелепую гнусь

и расстроят меня окончательно.

* * *

Как автор музыки волшебной

мог оказаться мелким гадом?

Но жизнь духовная с душевной

текут раздельно сплошь и рядом.

* * *

Сказать могу я мало лестного

об отношении к писателям,

но кто меня слегка попестовал —

тем буду вечно я признателен.

* * *

Я написал бы свой портрет

без разных пакостных опасок —

как несусветный винегрет

из хаоса случайных красок.

* * *

Езжу я далеко и окрест;

повторения делать нельзя:

обезлюдело множество мест,

где отправились к Богу друзья.

* * *

Земной когда заканчиваю путь,

сочувственную жалостность гоня,

умение уместно подъебнуть

во мне оборотилось на меня.

* * *

Я некрасиво раньше ел —

кромсал еду зубами резвыми,

я чмокал, чавкал и сопел;

теперь я клацаю протезами.

* * *

Надеюсь я – не вяжут веники

решатели задач осмысленных,

мои крутые соплеменники

в лабораториях бесчисленных.

* * *

Кошачьи концерты и свадьбы собачьи,

а у молодых – сексуальные сны

душе говорят о высокой удаче —

приходе на землю гулящей весны.

* * *

У огромной, смиренно молчащей страны

отнимаются честь и достоинство,

а сплочённые рабством гнилые гавны

единятся в охранное воинство.

* * *

В различных побывал я возрастах,

и близости ценил я, и приятельства,

все возрасты я прятался в кустах

доверчивости и доброжелательства.