Избачиха

Анна Леонидовна не хотела сознаваться и уже придумывала себе другое отчество.

– Леонидовна я. Только не говорите, что у неё такое же! – попыталась пошутить.

– Н-нет, она… Николаевна, – торопливо ответила Клавдия Михайловна.

Чтобы прервать ставший неприятным разговор и расстаться с назойливой соседкой, Анна Леонидовна сказала, что у неё появились срочные дела. Но вместо того, чтобы идти домой, отправилась в старинную церковь напротив больницы.

Над крестами перекликались галки, батюшка в храме заканчивал отпевание:

– Вечный покой, Господи, усопшей рабе твоей, и сотвори ей вечную память…

Три сухонькие старушки в чёрном молча стояли у маленького гроба.

И больше никого. Анна Леонидовна обошла его стороной, боясь посмотреть, кого хоронят. В церковной лавке купила самую дорогую большую свечку, взяла записку, чтобы написать об упокоении Анны, прежней хозяйки квартиры. Рука вдруг дрогнула, когда начала писать собственное имя. «Дурацкие совпадения!»

Вечером Анна Леонидовна раскупорила бутылку кагора, припасённую на новоселье, и выпила её почти до дна.

Включила погромче телевизор: шёл какой-то пошловатый концерт. Быстро провалилась в ватный сон, кричащие соседские дети ей не помешали…

А рядом в квартире Клавдия Михайловна не могла успокоиться весь день и сейчас, готовясь ко сну, вспомнила свою соседку, самую первую.

Её тоже звали Анной Леонидовной! Но когда они познакомились, были ещё молоды, обращались друг к другу просто – Анюта и Клава.

Женщины были одного возраста, деревенских корней и стали близкими подругами.

Однажды Анюта рассказала ей свою историю.

Муж Сашка в Великую Отечественную оказался у немцев в плену. В концлагере в Польше он чудом не попал в газовую камеру. Вернулся седым – это в двадцать-то лет! Но главное – живой. После окончания войны молодые решили завести ребёночка. Как они ждали рождения первенца! А на свет появился нечеловек – с вытянутой, как дыня, головой, без пальцев на руках, глаза подёрнуты плёнкой.

Анюта была тогда совсем молодой, жили они с мужем в глухой деревне. Что бы сказали соседи? Как бы стал жить этот младенец? Первые дни Анюта прятала его от людского глаза, ревела ночью и… решила отравить.

Похоронила сына у кладбищенской ограды.

– Зачем я это сделала? Грех-то какой! Надеялась, будут другие, здоровые дети! – ревела на груди у Клавы.

– Не кори себя! Чего уж теперь… – та, как могла, успокаивала соседку.