Когда нечаянно нагрянет. Рассказы о разновозрастной любви

Жуков медлил, переводя вопросительный взгляд с Иветты на Генку.

– Без меня, Сережа, – сказала вдруг девушка. – Мне сегодня нельзя.

– Вчера было можно, сегодня нельзя. Темнишь, Козочка, – заржал длинный Гном. Жуков попытался закрыть тему:

– Если женщина говорит нельзя, значит, нельзя.

Однако дурашливый музыкант тут же продолжил:

– А если очень хочется?

– Можно. – Без малейшей улыбки мрачно подытожил Дятел.

«Фонарный столб» еще громче заржал. «Сфинкс» оскалился. Маэстро сокрушенно пожал плечами: «Что с них возьмешь» и доброжелательно пригласил.

– Подходи ближе, Гена.

– Я не буду.

Генка пытался говорить низко и твердо, но голос предательски дрожал. «Молодец», – похвалил мозжечок, и Генка заявил почти спокойно.

– Пейте без меня.

Впрочем, гостям не было никакого дела до его переживаний. Грива хохотнул: «Тоже нельзя, Бобер?» Дятел коротко бросил, едва приоткрыв широкий, лягушачий рот:

– Обижаешь, хозяин.

Отдаленная, неясная угроза в интонации Сфинкса явно прозвучала. Иветта быстро взяла один из двух оставшихся стаканов.

– Я начну, Сережа.

– Начни, – согласился Жуков. Он поднял свой стакан.

– Дорогие коллеги! Друзья! – начал маэстро несколько патетически. – Вчера в наши ряды вошел, влился, стал полноправным участником…

– Соучастником, – процедил Дятел, вызвав бурный гогот Гривы.

– Стал полноценным Гномом! – повысил голос главный музыкант. Пробкин замолк, дурашливо ухватив себя свободной пятерней за нижнюю челюсть.

– Геннадий Бобров! – поставил точку Жуков в нужной атмосфере.

И продолжил в уже лирическом ключе. – Что я хочу тебе сказать, Гена! Ты способный парень. Отлично освоил гитару. Вчера ты это доказал.

– И душа! У Бобрика чуткая душа! – искренне вставила Иветта.

– Я рад, Гена, – продолжил маэстро, – что не ошибся в тебе. Взял в группу. Одного из десятков претендентов. Довел до выступлений. Мы скоро уйдем…

– Из жизни, – без эмоций обронил Дятел.

– Из школы! Из жизни пусть уходят добровольцы, – небрежно отпарировал Жуков.

 – Появятся новые гномы. И ты будешь у них лидером, новым маэстро, почему нет. Вполне возможно. Если ты всегда, Гена… во всем… будешь с нами. Сегодня. Завтра. Всегда.

Что-то скрывалось за, вроде бы, такими простыми и лестными словами музыкального авторитета. Но тревога лишь неясно стучалась на уровне мозжечка. Сознание же принимало похвальный тост с большим энтузиазмом.

– За будущего маэстро Геннадия Боброва! – провозгласил Жуков. Стаканы сошлись в середине.