Вольтерьянец

Она сидела за чтением – своим любимым и главнейшим занятием среди тишины и однообразия гатчинского существования.

Павел Петрович почти никогда не заглядывал в ее комнату, и потому она очень изумилась его появлению. Но, взглянув на него, она сейчас же догадалась, что случилось что-нибудь важное и хорошее. Она давно уже научилась читать в лице цесаревича, знала все его приемы, все мины. Встречаясь с ним, она тотчас же видела, в каком он настроении, хорошо ли у него на душе или дурно. Если он рассержен, если что-нибудь томит его, мучает – тогда не видно его глаз, они будто чем-то подернуты, тогда он дурен.

Если ему хорошо, если какое-нибудь доброе чувство, какая-нибудь надежда трепещут в его сердце – глаза сияют и искрятся и освещают собою все это некрасивое странное лицо; он неузнаваем, будто другой человек; смотришь на него и не понимаешь, как это можно считать его некрасивым.

Вот и теперь взглянула Таня, он хорош – значит, пришел с хорошей вестью.

– А вы за книжкой, дитя мое, – проговорил цесаревич, подсаживаясь к ней и пожимая ее руку.

 – Мне кажется, вы слишком много читаете, слишком много пишете, глаза себе только испортите. И что вы такое пишете?

– Извлечение из каждой книги, которую я прочла и которая меня заинтересовала, ваше высочество.

– Ну и потом…

– Мои рассуждения по поводу этой книги.

– Вот как! Вы у нас ученой девицей стали, философом, пожалуй, а я не знал об этом. А эти тетрадки ваши, эти рассуждения, вы мне дадите их на просмотр, на цензуру?

– С большим удовольствием, ваше высочество, если это может интересовать вас.

– Очень даже интересует, только не теперь, не сейчас – теперь я другим занят. Я пришел к вам с доброй вестью.

– Это я тотчас же и увидела. Я жду вашей вести, но сама не посмела вас спрашивать.

– И мысленно бранили меня за то, что я медлю?

– Еще бы не бранить, я просто обвиняю вас в жестокости – ведь уже не первый раз я замечаю, что вы любите томить человека.

– Полно, полно, я не хочу с вами ссориться и браниться – вот вам добрая весть: сегодня я видел одного знакомого вам человека.

– Какого человека?

– Сами догадайтесь.

Таня вспыхнула.

– Неужели он наконец вернулся? Неужели он здесь? – прошептала она.

– Да, он вернулся. Ведь нужно же было когда-нибудь ему вернуться, ведь и так мы с вами чересчур долго ждали, друг мой.

Таня опустила голову и глубоко задумалась.

– Что же вы как будто печальны? Неужели я не обрадовал вас моей вестью?..