В стране «Тысячи и одной ночи»

И только он возвестил о судьбе удода, как дикий удод, сидевший высоко на ветке, упал к его ногам замертво.

– Купец расстроился, ведь он невольно стал причиной гибели одного из родственников своего любимца. Вернувшись домой, он рассказал обо всем удоду. Услышав такую печальную весть, удод упал с жердочки на пол клетки и испустил дух.

– Видя, что удод мертв, купец открыл дверцу клетки и вынул обмякшее тельце, положив его возле окна. Но едва он так сделал, удод встрепенулся и вылетел в окно – только его и видели.

Разыскав в трущобах лачугу Хамзы, я упрашивал его вернуться, но он не соглашался. Я совершенно не представлял, что вынудило его уйти. В стране с работой и без того туго, а если на шее еще жена, шестеро детей и многочисленные родственники, увольнение равносильно самоубийству.

Когда я вошел в лачугу из двух комнат, жена Хамзы тут же смахнула с низенького столика вязание и спешно принялась заваривать чай, угощая меня как дорогого гостя.

– Может, я тебя чем обидел? – спросил я у Хамзы.

Сторож опустил глаза, разглядывая свои руки.

– Нет, что вы, месье Тахир, ничего подобного.

– Тогда в чем дело?

Хамза снова уставился в пол. Мне показалось, он вот-вот заплачет.

– Я не оправдал вашего доверия, – признался он.

На следующей неделе позвонил Оттоман – бывший вор, а ныне деловой человек. У него был ко мне срочный разговор. Я спросил, знает ли он, где находится кофейня «Мабрук».

– Да я в ней полжизни провел, – ответил Оттоман.

Часом позже я уже сидел за своим столиком, передо мной дымился в чашке черный кофе.

По соседству сидел небритый мужчина средних лет: короткая шея, толстые пальцы, от левого глаза до подбородка шрам. В пепельнице рядом с его чашкой высилась гора окурков – видимо, он здесь с раннего утра. Я и раньше встречал его в кофейне – он всегда садился на одно и то же место. Перегнувшись через столик, я спросил: имя Зохра ему что-нибудь говорит?

Мужчина вздрогнул.

– В моем доме работает одна женщина по имени Зохра, – пояснил я.

– Месье, – тихо забормотал он, – мне за нее так неловко. Правда, уж поверьте мне.

Тут в кофейню стремительно вошел Оттоман. На нем был деловой костюм из твида, поверх – габардиновый плащ. Аккуратно сложенным зонтом он помахивал как тростью.

Абдул Латиф принес ему пепельницу и чашку кофе.