Отчий дом

Делов много, а за ними и Бога забываем.

– Если труды праведные, то Господь простит, – успокоил Тыркина бархатным голосом отец Варсонофий.

– Мы согрешим, ты, отец, замолишь! А что, чай, воруют яблоки-то?

– Конечно.

– А ты вот что… Я вот как в своем саду сделал… Тоже от воров деться некуда, так я того… научили меня… под забором-то кое-где старые двери положил, гвоздями утыкал, вроде бороны, а сверху-то травкой прикрыл. Прыгнет он, вор-то, да и напорится ногами-то голыми на эту штуку! Двоих поймали… Бояться стали.

– Изувечить так можно человека, – усомнился Павел Николаевич.

– А не лезь по чужим садам! Ничего не будет! На меня в прошлом году жалобу подал один: его парнишка напоролся. А я дело нашему аблакату поручил, этому… жидку-то…

– Моисею Абрамовичу, вероятно? – подсказал отец Варсонофий.

– Ему. Хорошо отписался! По собственной, дескать, неосторожности.

– Мне вот поручение от него есть, – вспомнил отец Варсонофий, – креститься хочет в православие. Вашу матушку, Анну Михайловну, в крестные матери желал бы…

– Ну это уж вы, батюшка, сами с матерью моей поговорите.

Это ее специальность – всяких инородцев крестить…

– Так вот по этой причине мы и решились вашу почтенную матушку беспокоить.

– Что это ему вздумалось веру менять? – с иронической улыбочкой спросил Павел Николаевич.

– А в этом уж заслуга почтенного Елевферия Митрофаныча. Он его наставил.

– Не верю я таким перевертням, – заметил Павел Николаевич.

– Отец его заставляет, Абрашка! – пояснил Тыркин.

 – По торговым делам ему свой крещеный человек требуется, чтобы по всей России разъезжать и жительствовать имел права.

– Ну вот… Так я и думал…

– А как сказать, Павел Николаевич, – возразил отец Варсонофий, – Господь всякими путями вразумляет человека. Сказано, что бывает и грех во спасение! Бывает, что и из Савлов в Павлы превращаются. Неисповедимы пути Господни.

– Много разговору идет о железной дороге у нас. Так вот и он, Абрашка, на всякий случай приготовляется. Про всех дела хватит.

Абрашка какого-нибудь бедного дворянчика ищет. Жидам не дозволено имения покупать, так вот Абрашка дворянчика подыскивает: куплю, говорит, тебе имение, помещиком в Польше будешь. Лес, говорит, мне отдашь, а всю голую землю себе бери.

Теперь для Павла Николаевича стало ясно, почему Машин муж недавно Абрашку вон из своей квартиры выгнал.

Посидели на скамеечке.

– Ну, так какое же твое, Павел Николаевич, решение будет? С чем домой поедем? – спросил Тыркин.