Голец Тонмэй

– Ама, они же таежные ламуты. У них крепкого дерева, как на подбор, много… – Сын Гидани глянул на отца.

– Оно, конечно, так… Но я хочу сказать вот о чем. Это ребята умелые. Не всякий даже из крепкого дерева смастерит такие вещи.

– Ама, мы же всю жизнь по тундре кочуем, где деревья хилые… – вновь заговорил Гидани.

– Это верно. Поймите меня правильно, и ты, Гидани, и ты, Онаки, и ты, Нолима. Я про вас ничего худого не говорю. Хочу просто сказать, что эти ламуты сильные, достойные люди… – И парни, и мать с дочерью улыбнулись.

Стало быть, они одобряют слова отца. – Ичээни крепко стоит на ногах. Движения у него быстрые, видно, ловкий парень, – вновь заговорил Кагана. – Кто-нибудь мог бы с ним побороться? – Кагана глянул на сыновей. Старик прослыл любителем устраивать оленьи бои во время гона, а также подбивать парней на борьбу. Для этого объезжал своих родичей, затевая борьбу или бег наперегонки.

– Гидани может с ним бороться, – откликнулся Онаки.

– Ты же сильнее меня! – засмеялся Гидани.

– Ладно. Будет еще время для игр, – подытожил разговор Кагана.

* * *

Совместная охота на сокжоев укрепила доверие между ламутами. Добычу делили на две семьи.

Старец Гургули задумал туши сокжоев увезти на обновленные лабазы. Житейский опыт подсказывал ему, что скоро наступит пора собираться в обратную дорогу, а все добытые туши сокжоев зараз увезти не выйдет. Однажды вечером он сказал:

– Дети, часть добычи надо бы увезти на лабазы. Дэгэлэн Дэги, возьмись-ка за это. В помощники бери Гякичана…

Кагана одобрил это решение.

– А у нас лабазов нет. В тундре нет хорошего леса, все добытое увозим с собой… – с сожалением сказал он.

– То-то у вас так много оленей, – одобрил Гургули хозяйственность Каганы.

– Правда, большая часть еще не объезжена. Приходится сразу запрягать в нарты… – улыбается Кагана. – Обратная дорога долгая. Уже все замело. Приходится заново прокладывать санный путь.

Гургули покачал головой. Он понял, колымским ламутам приходится труднее, чем им, живущим под сенью Гольца Тонмэя.

* * *

Ичээни, кажется, сам не замечает, как поневоле любуется юной ламуткой Айсач. Его поразила красота девушки. Она и хозяйка прекрасная. То с матерью готовит еду, то занята выделкой шкур или камусов, то шьет одежду. Парень ловил себя на мысли, что не встречал еще девушки, похожей на Айсач.

По утрам, когда пригоняют домашних оленей, Айсач, опережая мать, уже подманивала к себе дойных важенок и начинала дойку.