Голец Тонмэй

Тот, кто приветствовал ламутов, был довольно пожилым человеком возраста старца Гургули. Рядом расположились молодые ламуты. Моложавая ламутка копошилась у медного котла, в котором варилось мясо. Юная девушка, судя по всему ее дочь, соскребала мездру с высохшей оленьей шкуры.

Старик вынул изо рта трубку и, обтерев чубук о шерсть мягкой шкуры, протянул ее старцу Гургули со словами:

– Мы рады вам.

Старец Гургули молча принял из рук хозяина чума дымящуюся трубку, сунул в рот и коротко затянулся. Затем с достоинством вернул обратно.

Прожив долгую жизнь, он знал толк в обычаях ламутов. Он понял главное: хозяин встречает их с миром, потому с легким сердцем принял протянутую трубку.

– Мы тоже ламуты. Недавно добрались сюда, – вновь заговорил хозяин.

– Хотелось бы узнать, откуда вы приехали? – тихо проговорил старец Гургули. Он знал в лицо почти всех окрестных ламутов. А эти ему показались незнакомыми. Явно издалека.

– Мы с Колымы…

– Издалека… – Старец понял, что неспроста пришельцы добрались сюда.

Он полагал, что после его слов хозяин сам расскажет, почему подались в такую даль. Но тот ничего не пояснил. «Со временем все прояснится само собой, – подумал Гургули. – А с расспросами повременим».

– Сначала познакомимся. – Старик оглянулся на своих. – Вот перед вами моя семья. Куда я, туда и они. Все мои вместе со мной. Меня зовут Кагана. С такими словами, прижав правую ладонь к груди, он слегка склонил голову. Потом кивнул на крепко сбитого парня: – Это мой сын Гидани. У нас все держится на нем.

 – После этих слов чуть слышно пробормотал: – Дух земли, не обессудь за мои слова. Не думай, будто я хвалю сына. Пойми меня, старого человека, правильно.

Старец Гургули понял хозяина чума: просит прощения у Духа земли, чтобы тот не осудил за похвалу сыну. У ламутов в самом деле не принято при чужих возвышать родных и близких, особенно детей. Это у них не поощряется. По их разумению это может привести к порче или сглазу.

Старик Кагана понял, что гости правильно восприняли его слова.

Он продолжил:

– Это мать моих детей Кулума, – хозяин чума тепло глянул на все еще моложавую ламутку. Потом широко улыбнулся, глядя на девушку: – Моя единственная дочь Айсач.

Старец Гургули каждому слову хозяина чума отвечал поклоном седой головы. Так он демонстрировал свое уважение ко всем домочадцам.

– А эти молодые ламуты мои родственники. Вот этого зовут Онаки. – Старец кивком головы указал на лохматого парня. – Рядом с ним его младший брат Нолима.